Книга Дело о разбитом сердце, страница 58 – Наталия Журавликова

Инъекция и правда оказалась болючей. Ойкая, я взяла увесистый флакон с противоядием, поблагодарила целителя, и мы с Матиасом вышли.

Лиз нас ждать не стала, да и вообще, кажется, конференция уже началась. Колер потащил меня в зал. Хорошо, что он знал, где проходит мероприятие.

Я спешила за ним, поглаживая уколотое плечо и морщась. А по дороге меня посетила мысль.

В материалах дела рассматривается только яд моментального действия. А это очень ограниченная группа. Особенно та, что работает без магии, а естественным путем. Бренда Холмс исходила из того, что Григора Хомера отравили непосредственно на обеде в парке.

А что, если яд был таким же долгоиграющим, как у квалинха? И значит, отравили начальника отдела артефакторики гораздо раньше.

Конференция проходила в большом зале, в котором нам с Матиасом не нашлось бы мест, не будь они заранее зарезервированы. Такой вот аншлаг.

Я рассеянно слушала выступавшего, лопоухого рыжего дяденьку в очках с толстенными линзами, но не могла бы даже близко сказать, о чем он там толкует, хоть за ним и был развернут плакат с надписью: «Яд трубозуба и его применение в кулинарии».

Эта странная лекция началась сразу после открытия, на которое мы немного опоздали. Кулинария отравлений меня сейчас не интересовала совершенно, я размышляла над своим инсайтом.

Все факты дела рассматривались с той позиции, что яд Хомер получил непосредственно перед отравлением, когда сидел на лавочке. И дальше все было зрелищно, как в кино. Захрипел и отправился в мир иной.

Но если я права и Григору подсыпали что-то долгоиграющее, это могло случиться и за завтраком. Да хоть когда, собственно! Может, он дома что-то сжевал, а потом откинулся.

Нет, я понимаю, что яд долгого действия должен оставить следы в организме. Потому что он постепенно разрушает жизненно важные органы, приводя их в негодность. Нет, я не токсиколог, мне сложно грамотно это описать.

Но всё дело в том, что я не знаю, насколько здешняя медицина, а точнее, целительское искусство, позволяет определить сроки интоксикации. В результатах исследования было указано, что следы яда в организме найдены неубедительные. Причины смерти — остановка сердца и потеря дыхания. Есть признаки небольшого сердечного заболевания. Может, это вовсе не оно? Ну то есть бедняга был здоров до всего произошедшего. А воздействие отравы отразилось как симптомы неопасной болезни.

Как же мне сейчас хотелось в свой рабочий кабинет, к бумагам. Еще раз изучить результаты вскрытия, делая пометки карандашом на полях или выписывая важные цифры и факты в блокнот.

Желание, нетипичное для продавщицы косметики. Скорее всего, этого хотела Бренда.

Я еле дождалась перерыва на десять минут, чтобы добежать до здешнего аналога телефонного аппарата. Они находились только в учреждениях, дома, как я поняла, мало у кого были такие штуки. Разве что у важных чиновников и богатеев. Простые люди довольствовались пейджерами, то есть сообщалками.

Приплясывая в нетерпении у звонилки, я с трудом дождалась ответа Питерсона.

— Слушаю, — буркнул начальник, — Бренда, я все-таки думал, что в командировке ты не станешь меня допекать, хотя бы временно.

— Мне нужен анализ специалиста, — я обошлась без прелюдий, — который однозначно ответить на вопрос, мог ли Григор Хомер погибнуть от яда медленного действия. А я тут поспрашиваю профессионалов, что это за вещества.