Книга Папа укради мне маму, страница 11 – Ирэна Солар, Ирина Ярова

Эдгар лишь усмехнулся моей реакции, но возражать не стал. Видимо, он понимал, что заставлять меня готовить в таком состоянии бессмысленно. Я чувствовала спиной, как его взгляд жжет мне спину — в этом взгляде была смесь снисходительного понимания и легкой насмешки над моей изнеженностью.

Спрятавшись за сараем, я дышала глубоко, стараясь справиться с приступом тошноты. Городская жизнь явно не подготовила меня к суровым реалиям деревенского быта.

Немного отдышавшись и придя в себя, я тихо вошла в дом. Ноги все еще дрожали от пережитого стресса, а в голове роились тысячи вопросов. Внутри меня росло беспокойство от осознания своего шаткого положения.

В небольшой кухне я обнаружила Эдгара с Дени. Отец с сыном сидели за старым деревянным столом и весело смеялись, занимаясь каким-то делом. Их беззаботность резко контрастировала с моим внутренним состоянием. Подойдя ближе, я увидела, что они ощипывают курицу.

Курица была вся мокрая, перья прилипли к розовой коже, а от тушки исходил странный, слегка неприятный запах — смесь мокрых перьев и пара. Дени старательно выдергивал мелкие перышки, время от времени показывая отцу свои "трофеи" и гордо улыбаясь.

Эдгар, заметив мое появление, поднял голову. Увидев выражение моего лица — наверное, я выглядела растерянной и немного брезгливой — он усмехнулся с явным удовольствием. В его темных глазах промелькнула искра насмешки.

— Мы ее кипятком обдали, чтобы перья лучше выщипывались, — объяснил он с той снисходительной интонацией, которую обычно используют взрослые, объясняя что-то очевидное ребенку.

В его словах я почувствовала скрытый вызов, словно он проверял — справлюсь ли я с простыми деревенскими делами или сразу же начну капризничать и требовать особого отношения.

— Давайте и я помогу, — сказала я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

Я присела рядом с ними на низкий деревянный табурет и взяла в руки часть тушки. Мокрые перья неприятно липли к пальцам, а запах заставлял меня морщить нос, но я упрямо продолжала работу. Мне хотелось доказать — и себе, и Эдгару, — что я не изнеженная барышня, неспособная к простому труду.

Эдгар посмотрел на меня скептически, окинув взглядом мои руки с аккуратно подстриженными ногтями и нежной кожей, явно непривычной к грубой работе.

— Лучше не стоит, — проговорил он с той же насмешливой интонацией. — Испортишь еще себе маникюр. А потом будешь жаловаться на сломанные ногти.

Его слова задели меня за живое. Во мне вспыхнула гордость — та самая черта характера, которая, по словам моей матери, всегда доставляла мне неприятности.

— Надо же мне тоже чем-то занять руки, — упрямо вздернула я подбородок, принимая вызывающую позу. — И вообще, хватит указывать, что мне делать. Я уже взрослая и сама могу решать, чем заниматься.

Эдгар сжал челюсти, и я заметила, как напряглись мышцы на его лице. Видимо, он не привык к тому, что женщины ему возражают. На несколько мгновений между нами повисло напряжение, острое и почти осязаемое. Но он промолчал, лишь стиснув губы в тонкую линию.

Дени, почувствовав изменившуюся атмосферу своим детским чутьем, инстинктивно прижался ко мне. Его маленькое тепленькое тельце было таким доверчивым, что мое сердце невольно дрогнуло.