Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 119 – Николай Скиба

Я тоже устал. И наверняка знал не всё.

Это раздражало.

* * *

Проснулся первым, когда небо на востоке только начало сереть.

Туман затопил поляну молочным морем, скрывая всё, что было дальше десяти шагов. Деревья проступали из белёсой мглы тёмными силуэтами, капли росы поблёскивали на каждой травинке, на каждом листке. Воздух пах сыростью, прелой листвой и дымом от погасшего костра.

Лана спала, положив голову мне на грудь.

Её чёрные волосы разметались по моей рубахе. Во сне её лицо казалось моложе, мягче, лишённым той настороженности, которая не покидала его днём. Дыхание было ровным и глубоким, и я позволил себе несколько минут просто смотреть на неё, не двигаясь, чтобы не разбудить.

Сколько ей лет, если судить по внешности? Двадцать пять? Двадцать? А сколько из сотен лет она провела в одиночестве, не доверяя никому, пока не пришла к Жнецам вместе с отцом? Сколько раз она засыпала, не зная, проснётся ли утром?

Такая сила духа вызывала уважение. И что-то ещё, чему я пока не хотел давать название. Одно ясно — она настоящий, самоотверженный воин, который давно для себя всё решил. В этом мы похожи.

Осторожно, стараясь не потревожить её сон, выскользнул из-под тёплого тела и подложил вместо себя свёрнутый плащ. Лана что-то пробормотала во сне, но не проснулась, только крепче обняла плащ и зарылась в него лицом.

Поднялся на ноги и огляделся.

Афина уже не спала — тигрица сидела на краю поляны, и её разноцветные глаза следили за мной сквозь туман. Красавчик вернулся и теперь бегал по мокрой траве, охотясь на каких-то мелких жучков, выползших на рассвете. Старик всё ещё дремал, но одно его ухо подёргивалось, отслеживая звуки.

Займусь деревом.

К тому времени, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы разогнать остатки тумана, вся команда уже была на ногах.

Барут занимался завтраком, разогревая вчерашнюю похлёбку над заново разожжённым костром. Ника помогала ему, нарезая остатки сушёного мяса тонкими полосками. Мика проверял зелья, пересчитывая склянки и бормоча себе под нос. Лана точила свой клинок, делая вид, что ничего особенного этой ночью не произошло, хотя я заметил, как она украдкой бросает на меня взгляды.

Стёпа рубил ольховые ветки и подбрасывал в мою кучу у края поляны.

— Достаточно? — спросил он, вытирая пот со лба.

Я оглядел получившуюся гору древесины — толстые сучья, тонкие прутья, несколько небольших поленьев.

— Хватит. Теперь отойди подальше.

Карц выступил вперёд. Режиссёр занял позицию рядом, и оба зверя обменялись взглядами. Они уже знали задачу.

— Смотрите внимательно, — сказал я остальным. — Это займёт некоторое время.

Карц сосредоточился, и вокруг кучи ольховых веток вспыхнуло пламя. Но вместо того, чтобы охватить древесину обычным огнём, лис создал что-то вроде огненного кокона — плотную сферу жара, внутри которой ветки начали тлеть и дымиться.

В тот же момент Режиссёр активировал вихрь. Воздушный поток закрутился вокруг огненного кокона, создавая замкнутую зону, из которой стремительно выгорал весь кислород. Дым, вместо того чтобы подниматься вверх, закручивался плотными спиралями внутри невидимого барьера.

— Что они делают? — Ника вытянула шею, пытаясь разглядеть происходящее сквозь дрожащее от жара марево.

— Превращают дерево в уголь, — объяснил я. — Нужен жар без доступа воздуха. Обычно это делают в специальных ямах, засыпая дрова землёй и поджигая снизу. Процесс долгий, столько времени у нас нет. Зато есть Карц и Режиссёр.