Книга Егерь. Охота, страница 87 – Николай Скиба

— Макс, — голос Ланы вырвал меня из раздумий. — Нашла.

Она стояла у стены, задрав голову.

Кокон висел в полутора метрах от пола, прилепленный к выступу скалы. Плотный, размером с человеческое тело. Сквозь слои паутины ничего не просвечивало — Стёпку замотали на совесть.

Но он там. Живой. Должен быть живой.

Я подошёл ближе, вглядываясь в кокон. Никакого движения. Никаких звуков. Просто свёрток, похожий на гигантскую личинку.

— Сможем снять? — спросил, прикидывая расстояние.

— Паутина липкая, но не прочная. Разрежем.

Я достал нож, но…

— Максим! — предупредила Лана.

Кокон висел прямо над гнездом.

Мы этого сразу не заметили, а сейчас разглядели — прямо под выступом, к которому прилепили Стёпку, дремали три паука. Свернулись клубками, переплелись лапами. Один — совсем рядом, в полуметре от стены. Его хитин мерно поднимался и опускался в такт дыханию.

Твою мать.

— Видишь? — шепнула пантера.

— Вижу.

Чтобы снять, придётся работать прямо рядом с этими тварями. Одно неверное движение, и они проснутся. А за ними остальные.

— Я срежу, — сказал тихо. — Ты лови. Он тяжёлый, если не удержишь — упадёт прямо на них. Или поменяемся?

— Давай-ка ты сам ножом управляйся, — отказалась Лана, становясь под коконом. Расставила ноги шире, приготовилась. — Поймаю.

— Ладно, — потянулся к верхнему краю кокона. Паутина оказалась липкой — пальцы сразу завязли в белёсых нитях. Лезвие вошло легко, рассекая слой за слоем.

Тихо. Плавно. Не дёргать.

Нити поддавались, расходились под ножом. Кокон начал оседать, и Лана подхватила его снизу, принимая вес на руки.

Хорошо. Ещё немного.

Я срезал последние крепления с левой стороны. Кокон накренился, Лана качнулась, удерживая…

Камень под моей ногой хрустнул.

Совсем микроскопический осколок отлетел в сторону и звонко щёлкнул по хитину ближайшего паука.

Время остановилось.

Тварь дёрнулась. Лапа шевельнулась, скребнула по камню. Жвалы приоткрылись.

Нет. Нет-нет-нет! Чёрт!

Я замер с занесённым ножом. Лана застыла, вцепившись в кокон. Даже дышать оба перестали.

Паук пошевелился снова. Приподнял головогрудь, поводя передними лапами в воздухе. Его фасеточные глаза блеснули в полумраке — восемь чёрных бусин, направленных в нашу сторону.

Сердце колотилось так громко, что казалось — тварь слышит.

Паук издал тихий щелчок жвалами… и снова опустил голову. Лапа поджалась.

Спит!

Я медленно выдохнул. Руки задрожали.

— Режь, — одними губами произнесла Лана. Её лицо блестело от пота.

Последние нити. Кокон отделился от стены, и девушка мягко опустила его на мох.

Мы отступили от стены на несколько шагов, волоча кокон за собой. Подальше от спящих тварей и всего этого чёртового гнезда.

Когда между нами и пауками оказалось метров пять, я позволил себе нормально вздохнуть.

— Ненавижу пауков, — пробормотал, вытирая пот со лба.

— Заметно, — Лана хмыкнула, но голос у неё тоже подрагивал.

Я опустился на колени и начал резать паутину. Слой за слоем, осторожно, чтобы не задеть того, кто внутри.

Сначала показались ноги. Потом торс. Руки, прижатые к телу.

Лицо.

Стёпка.

Живой — грудь едва заметно поднималась. Но…

— Твою мать, — вырвалось у меня.

Его кожа была синей, с фиолетовым отливом, будто всё тело превратилось в один гигантский синяк. Губы почернели. Под закрытыми веками проступали тёмные прожилки, расходящиеся по вискам как трещины на льду.