Книга Егерь. Охота, страница 85 – Николай Скиба

Мы двинулись вглубь, обходя спящих тварей. Шаг. Ещё шаг. Ноги опускались на губчатый мох мягко, без хруста.

Один паук шевельнулся — передняя лапа дёрнулась, скребнула по камню.

Я застыл и перестал дышать. Спина покрылась холодным потом.

Секунда. Две. Пять.

Тварь успокоилась. Лапа замерла.

— Ха-ха-ха, — внезапно громко рассмеялась Лана.

Я в недоумении посмотрел на девушку, а она демонстративно запрыгала на месте и закричала:

— АУ-у-у-у-у! Макс, ты чем слушал? Так сильно боишься пауков? Я же говорю, их главное не трогать! А ты крадёшься похлеще чем я в облике пантеры.

А… Кхм. Я озадаченно почесал затылок и убрал нож.

— Мало ли что, — буркнул себе под нос, чувствуя себя некомфортно. И правда, чего красться?

Лана хмыкнула и хлопнула меня по плечу.

— Пойдём, мой бесстрашный спутник. И как Альфа-рысь выбрала тебя, ума не приложу.

Я невольно улыбнулся.

Лана шла первой, принюхиваясь и выбирая путь между неподвижными телами. Я держался за ней в двух шагах, контролируя тыл. Боковым зрением ловил каждое движение.

Отражения множились. Теперь я видел на них нас — две крадущиеся фигуры, снова и снова, на каждом пауке, как в комнате кривых зеркал. Наши образы записывались, сохранялись, передавались от твари к твари.

От одной мысли по телу пробежала дрожь. Гнездо хранило память. А значит скоро каждый паук в этой пещере будет знать, что мы прошли здесь.

Оставалось надеяться, что к тому времени мы найдём выход и никого не заденем.

Мы шли уже минут десять, лавируя между спящими тварями.

Пещера оказалась настоящим лабиринтом — туннели расходились в стороны, потолок то поднимался на недосягаемую высоту, то нависал над головой. Везде одно и то же: бледный мох, мерцающие нити паутины и неподвижные силуэты пауков.

На каждом панцире мелькали образы. Большинство картинок были бессмысленными: качающиеся ветки, пролетающие птицы, какие-то размытые пятна. Но иногда…

Я остановился у очередного паука, присмотревшись к его хитину.

Человек. На отражении метнулась человеческая фигура.

— Лана, — позвал шёпотом. — Глянь.

Она подошла, вглядываясь в панцирь.

Образ был нечётким, но узнаваемым. Кто-то бежал по туннелю, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. На другом хитине картинка сменилась — тот же человек прижался к стене.

— А это не…

— Стёпка! — выдохнул я.

Сердце ухнуло в пятки.

Образ растаял, сменился чем-то другим — бликами света на камне. Но я уже двинулся дальше, переходя от паука к пауку, вглядываясь в каждый панцирь.

Пусто. Пусто. Какие-то тени…

Вот!

На хитине крупного самца, дремавшего у стены, мелькнула новая сцена. Чётче предыдущей.

Стёпка пробирался по туннелю. Лицо бледное, на лбу царапина, одежда изодрана. Но глаза не испуганные, сосредоточенные. Я невольно вскинул брови в удивлении. Он двигался осторожно, обходя спящих тварей, точно как мы сейчас.

Молодец, парень. Учился.

Картинка сменилась.

— Сюда, — я махнул Лане, направляясь глубже в туннель.

Следующий паук показал продолжение. Стёпка замер, уставившись на что-то впереди. Камера — или что там у этих тварей вместо памяти — сместилась, и я увидел то, на что он смотрел.

Трупы.

Два полуразложившихся тела, затянутых паутиной. Рядом — остатки снаряжения. Рюкзак, истлевший до лохмотьев. Какие-то тряпки.

Предыдущие гости этих туннелей. Не повезло.