Книга Егерь. Охота, страница 25 – Николай Скиба

«Григор-дурачок», — шептали старухи. «Из-за него погибла Марэль», «Берегись его, он принесёт беду».

Моран же изменился кардинально и окончательно. Добрый, хоть и горячий юноша превратился в холодного, жестокого человека, в сердце которого поселилась ледяная пустота. Он больше не верил в сострадание, в возможность помочь хоть кому-то, ведь его родную душу не смогли спасти.

В его понимании мир сузился до одного чувства: истребление без сомнений и колебаний. Промежуточных вариантов не существовало. Именно эта философия беспощадной жестокости позже привела его в ряды «Семёрки друидов», где его ненависть к состраданию нашла понимание и поддержку.

А Григор, опозоренный и раздавленный горем, собрал свои немногие вещи и покинул родную деревню тёмной ночью, когда все спали. Он ушёл в глухие леса, где поселился отшельником, избегая людей и мучаясь воспоминаниями о той роковой ошибке. Лишь спустя лет двадцать он появился в деревне Максима, но и там не сумел задержаться надолго.

* * *

Голос Григора затих. Он с огромным трудом открыл глаза и посмотрел на меня. В этом взгляде читалась вся боль прожитых лет, весь груз вины и сожалений.

Лана стояла в дверном проёме, её лицо было мокрым от слёз.

— Марэль, — тихо прошептал я. — Так ты звал свою медведицу.

— Чтобы не забывать… Понимаешь теперь, как Моран стал таким? — едва слышно прошептал Григор. — Я создал чудовище. Моя наивность, мой идеализм… Они превратили лучшего друга в одного из самых опасных врагов.

Он замолчал на долгие секунды, собираясь с последними силами.

— Но знаешь, Макс… — В его голосе неожиданно прозвучала твёрдость, та самая несгибаемая воля, что помогала ему выживать все эти годы. — Я всё равно был прав. Даже после всего, что случилось… всё равно был прав. Оленя можно было спасти.

— Не знаю, старик… Меня там не было. Но не могу сказать, что разделяю твою позицию, — честно ответил я.

Григор замолчал, его дыхание стало прерывистым.

— После всего этого Моран изменился, — сказал великан. — стал одержим. Искал знания о тени, о порче. Все говорили ему, что это невозможно, что тьму можно только истреблять. Но, как видишь, он обуздал тень в самых невероятных масштабах. Тадиус умеет находить таких людей и менять их в угоду самому себе.

— Ты почти убил его, — ответил я.

— Но он ещё жив и доставит проблем. Найди тигра, Макс, помоги Ходоку. Ты мне должен. А если встретишь Морана, то знай, я запечатал его сильнейшие теневые возможности навсегда. Но, пожалуйста, если будет шанс, попытайся спасти. Он хороший человек.

— Был хорошим.

— Я и сказал… Если будет шанс. А он должен быть, после того, что я сделал. Тень должна отступить…

Григор медленно закрыл глаза, и его дыхание стало ещё более поверхностным. Силы окончательно покинули его, погружая обратно в забытие целебного сна.

Я медленно поднялся со стула, чувствуя тяжесть в груди. Рассказ Григора перевернул многое в моём понимании «Семёрки». Тадиус и его приспешники были не просто безумными магами, жаждущими власти. Некоторые из них, как Моран, стали чудовищами из-за боли, которая выжгла всё человеческое.

Но от этого они не становились менее опасными. Наоборот.

— Лана, — тихо позвал я, подходя к девушке. — Ты чего ревёшь-то?

Она подняла на меня красные от слёз глаза, и в них вспыхнула злость.