Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 99 – Тимофей Афаэль

Третий судья.

До турнира оставалось шесть дней, и у меня не было третьего судьи. Феофан — первый. Демидов — второй. Но двое — это чётное число, и если они разойдутся во мнениях, мы получим ничью. А ничья на таком турнире — это катастрофа, потому что Всеволод использует любую неопределённость, чтобы объявить результат недействительным.

Мне нужен третий. Такой, которого ни Князь, ни я не сможем обвинить в предвзятости. Я перебрал в голове всех, кого знал, — и упёрся в стену. Каждый мало-мальски заметный человек в городе был так или иначе связан — с Князем или с Церковью, с купцами, со мной. Свободных фигур не осталось.

— Александр, — позвал Матвей. — ты слышишь?

— Слышу, — я отвлёкся от мыслей. — Что?

— Наталья Сергеевна спрашивает, что такое концассе.

— Мелко нарезанные томаты без кожицы и семян, — ответил я автоматически.

— Вот! — Наташа ткнула пальцем в Гришку. — Он сказал — без кожицы! А ты говорил — с кожицей!

— Я не говорил с кожицей! Я говорил, что кожицу снимают бланшированием! Это другое!

В трактир вошла Варя с записями под мышкой и таким лицом, по которому я сразу понял — есть и хорошие новости, и плохие.

— Плотники закончили трибуны, — доложила она, подходя к стойке. — Мусорные бочки расставлены, нужники готовы, дрова для жаровен завезли. Водовозы наняты, бочки с питьевой водой через каждые тридцать шагов.

— Хорошо, — я отпил взвара. — Что по судье?

Варя посмотрела на меня. По её лицу я прочитал ответ раньше, чем она заговорила.

— Ничего, Саш. Михаил Игнатьевич обошёл всех. Местных незаинтересованных нет. Приезжие не хотят влезать в наши разборки.

За столом стало тихо. Матвей отложил половник и посмотрел на меня.

— Саш, а без третьего нельзя? — спросил он. — Двух хватит?

— Не хватит, — я покачал головой. — Если Феофан и Демидов разойдутся во мнениях — ничья. А ничья для Всеволода — повод перевернуть стол. Ему не нужна наша победа, ему нужен предлог её отменить.

— Шесть дней, — тихо сказала Варя.

— Шесть дней, — повторил я и потёр виски. — И ни одного кандидата.

Гришка, который сидел над конспектом с видом профессора, оторвался от записей и посмотрел на меня серьёзными глазами.

— Сашк, а если попросить кого-нибудь из заморских? Они же ни за кого не болеют.

— Заморских нет, Гришка. Те, кто приехал — купцы и зеваки. Им не хватит авторитета, Князь их смахнёт, как крошки со стола.

Гришка нахмурился и вернулся к конспекту — видимо, решил, что проблема не его веса. Матвей смотрел в стол.

И тут подала голос Наташа.

Она сидела в углу стола, перемазанная чернилами и всё это время молча слушала. Я даже забыл, что она здесь, — настолько тихо она сидела, что для Натальи Воронцовой было равносильно подвигу.

— Мсье Лоран, — сказала она.

Все повернулись к ней.

— Кто? — спросил я.

— Анри Лоран! — Наташа оживилась, конспект упал на стол, и глаза её загорелись тем самым огнём, который я уже научился узнавать. Наташкин бес проснулся. — Он из Западной Короны! Самый крупный поставщик специй и пряностей ко двору Великого Князя!

— Поставщик двора, — я нахмурился. — Значит, он связан с Всеволодом.

— Нет! — Наташа замотала головой. — В том-то и дело! Он не подданный, он заморский торговец! У него собственная лавка в столице. Князь у него покупает, а не командует. Лоран богаче половины нашей знати и плевать хотел на местные интриги. Он независимый, Александр. По-настоящему независимый.