Книга Шеф с системой. Пятый вкус, страница 10 – Тимофей Афаэль

А в хвосте, сбившись в кучку, шли несколько женщин. Усталые матери, в простых платках, с настороженными лицами людей, которые привыкли, что бесплатно ничего не бывает, и если кто-то зовёт на праздник — значит, потом попросит что-то взамен. Я знал этот взгляд, потому что видел его в Слободке каждый день в первые месяцы. Потом он постепенно уходил, но до конца так и не ушёл.

Варя распахнула двери трактира и встала на пороге, уперев руки в бока.

— Ну, заходите, орда! — крикнула она. — Только ноги вытирайте, я полы с утра мыла!

Первые ворвались с гиканьем. Поток хлынул через двери, заполняя зал шумом, запахом мокрой одежды и сырой весны. Пацаны толкались, пихались локтями, рвались к столам. Младшие жались к стенкам, не решаясь пройти дальше. Матери остановились у входа и оглядывали зал с тем самым выражением — а что взамен?

Гриша вышел из кухни и встал посреди зала с фартуком до пяток, и таким видом, будто он хозяин этого заведения, а все остальные — гости, которым повезло получить приглашение.

— Так! — сказал он громко. — Маленькие — за этот стол! Большие — за тот! Кто будет драться — выгоню!

Один из курьеров — рыжий Федька, лет тринадцати — посмотрел на Гришку сверху вниз и ухмыльнулся.

— А ты чего тут раскомандовался, мелкий?

Гришка задрал голову, посмотрел на Федьку снизу вверх и сказал абсолютно спокойно:

— Я тут главный после Александра. Садись, Федька, пока я добрый.

Федька посмотрел на меня — я стоял в дверях кухни и молча наблюдал. Тогда Федька вытаращился на Гришку и сел. Потому что все в Слободке знали, что с этим мелким лучше не спорить.

Шум стоял такой, что стены дрожали. Пацаны устраивались за столами, пихали друг друга, хватали кружки, заглядывали в кувшины со сбитнем. Маленькие, осмелев, полезли на лавки и начали болтать ногами. Одна девчушка лет четырёх, с косичками и заплаканным лицом, увидела клюквенный морс, моментально замолчала и потянулась к кружке обеими руками.

Матери наконец прошли в зал. Варя подвела их к отдельному столу в углу, налила сбитня, сказала что-то тихое и тёплое, от чего одна из женщин вдруг часто заморгала и отвернулась к стене.

Я смотрел на всё это с порога кухни и чувствовал то самое, ради чего вообще всё затевалось. Тёплый зал, полный людей, которых ещё недавно никто не замечал. Пацаны, которые вместо воровства и попрошайничества бегают с коробами и приносят домой деньги. Мелкие, которые впервые в жизни сидят за столом в самом настоящем трактире.

Не сон и это хорошо.

— Саш, — Варя подошла ко мне и тронула за локоть. — Готово всё. Выносить?

— Давай, — кивнул я. — Начинаем.

* * *

Через закрытую дверь кухни доносился смех, звон кружек, Гришкины команды и чей-то восторженный визг — кажется, мелкая девчонка с косичками добралась до морса.

Я стоял у стола и заканчивал торт.

Три коржа, собранных ещё утром, уже схватились кремом. Сейчас мне оставалось самое приятное — украшение.

Я разогрел мёд с сахаром до янтарного кипения, подождал, пока пузыри станут мелкими и ленивыми, окунул вилку и начал тянуть золотые нити. Они ложились на белый крем невесомой паутиной, застывая на воздухе. Одна за другой, слой за слоем, пока верхушка торта не засияла, как будто её окутали солнечным светом.

Потом настал черед ягод. Крупная клюква, мочёная брусника, несколько долек сушёного яблока. Каждая ягода на своём месте и вносит свой цвет в общую картину. Красное на белом, золотое сверху. Просто и красиво.