Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 94 – Тимофей Афаэль

Макар слушал, наморщив лоб.

— Тогда люди поедут сюда, — продолжал я. — Купцы, ремесленники, мастера. Они привезут товары, деньги и идеи. Город станет богаче. В десять раз богаче, чем сейчас. Если ты строишь дороги, по которым идут деньги, тебе не нужно ничего просить. Тебе всё принесут сами. Те же самые купцы и принесут, только чтобы быть в твоем мире и зарабатывать крохи от твоего пирога.

Макар долго молчал, переваривая услышанное.

— То есть… — он заговорил, медленно подбирая слова. — Ты не хочешь забрать то, что есть. Ты хочешь сделать так, чтобы всего стало больше. И тогда твоя доля тоже вырастет?

— Именно.

— Хитро, — он усмехнулся. — Очень хитро.

— Не хитро. Умно, — я потрепал его по плечу. — Запомни это, Макар. Хозяин завоевывает и идет вперед. Он строит так, чтобы к нему несли всегда. Расти, иди вперёд, а остальное приложится.

Мы свернули на улицу, ведущую к рыбным рядам. Впереди уже слышался гомон торговцев и тянуло запахом реки.

Макар шёл рядом и задумчиво молчал. Укладывал в голове.

Хороший пацан. Через пару лет из него вырастет серьёзный мужчина.

* * *

Рыбные ряды встретили нас гомоном и вонью.

Вдоль причала тянулись прилавки, заваленные уловом. На них лежали щуки, лещи, окуни, судаки. Рыба лежала на мокрых досках, блестела чешуёй, таращилась на нас мёртвыми глазами. Торговцы орали, зазывая покупателей, женщины торговались, мальчишки шныряли между рядами, таская корзины.

Обычное утро на рыбном рынке.

Необычным было другое — меня узнали.

Краснорожий торговец в заляпанном фартуке поднял голову, увидел меня и осёкся на полуслове. Затем поклонился.

— Александр Владимирович! Доброго утречка!

За ним поклонился второй. Третий. Волна пошла по рядам — люди оборачивались, толкали соседей локтями, снимали шапки, отступали в сторону.

— Александр Владимирович! — ко мне подскочил молодой торговец с заискивающей улыбкой. — Свежайший судак! Только с воды! Для вас — особая цена!

— Стерлядь есть? — я остановился у его прилавка. — Живая?

— Стерлядь? — он замялся. — Была утром, да разобрали уже… Но я могу послать мальчишку к лодкам…

— Не надо, — я повернулся к Макару. — Сегодня рыба на тебе.

Макар вскинул голову и усмехнулся.

Затем он медленно и аккуратно закатал рукава. Сначала левый, потом правый. Это был его ритуал, после которого Макар становился другим человеком. Утренняя хмурость отступила, черты заострились, в глазах вспыхнул тот голодный огонь, который я заметил в нём ещё при первой встрече.

— Понял, — сказал он коротко.

И пошёл.

Я двинулся следом, не вмешиваясь. Сегодня был его экзамен.

Макар прошёл мимо красивых прилавков с разложенной рыбой, даже не посмотрев на них. Городские покупатели не знали того, что знал он — на прилавках лежит вчерашний улов, а то и позавчерашний. Его чистят, моют, чтобы выглядел свежим, но рыба уже мёртвая и начала портиться.

Макар шёл к причалам, минуя торговые ряды.

Рыбаки только вернулись с лова. Они вытаскивали бочки с уловом, переругивались, торговались с перекупщиками. Здесь не было красивых прилавков и зазывал, зато можно рассчитывать найти свежайший товар.

Макар подошёл к ближайшей лодке и заглянул в бочку.

— Эй, малой! — рыбак, здоровенный мужик с обветренным лицом, нахмурился. — Чего надо?

Макар не ответил. Он запустил руку в бочку и вытащил щуку. Осмотрел жабры — бледноватые. Надавил на бок — палец оставил вмятину, которая медленно выправлялась. Понюхал.