Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 64 – Тимофей Афаэль

Кого поставить?

Тишина давила на плечи. Все ждали моего решения, а у меня его не было.

— Подумаю, — сказал я наконец. — Время ещё есть.

Кирилл кивнул. Матвей с Тимкой переглянулись. Макар смотрел в стол.

Повисло неуютное молчание. Четыре бойца из пяти — это дыра в строю. Все это понимали. Не хотелось заканчивать этот вечер неопределённостью.

— Я буду пятым.

Детский голос разорвал тишину. Он прозвучал из-за спин, от двери, ведущей на лестницу.

Все обернулись.

Гришка стоял в дверном проёме с босыми ногами, ночной рубашкой, выбившейся из штанов. Волосы торчком после сна. Он должен был спать наверху с остальными младшими, но вместо этого стоял здесь и смотрел на нас.

Маленький. Серьёзный. С сжатыми кулачками.

Святозар хмыкнул в бороду. Кирилл улыбнулся по-доброму, как улыбаются детской выходке.

— Растёт смена, — сказал он. — Боевой какой.

Тимка фыркнул. Матвей покачал головой, пряча усмешку. Макар смотрел на мелкого с лёгким недоумением.

Все думали, что это игра. Сейчас я потреплю парня по голове, скажу «молодец, но ты ещё маленький» и отправлю спать.

Да только я молчал.

Гришка подошёл к столу. Взялся руками за край лавки и подтянулся, забираясь на неё с ногами. Встал на колени, чтобы быть вровень с мужиками. Лицо его было сосредоточенное и решительное.

— Я слышал, — сказал он. — Вам нужен пятый. Я буду.

Улыбки начали сползать с лиц, потому что они увидели моё лицо.

Я не смеялся и со всей серьезностью смотрел на Гришку так, как смотрю на любого повара, которого оцениваю и прикидываю подойдёт ли он.

Шесть лет. Руки маленькие, но ловкие. Он часто помогает на кухне — режет, мешает, раскатывает тесто. Движения у него всегда точные и без суеты. Моторика идеальная для его возраста. Может, лучше, чем идеальная.

И главное — в его глазах нет страха. Вообще. Он не понимает, что такое «столичные мастера», «регалии» и «авторитеты». Для него это просто слова. Он видит задачу и хочет её решить. Точка.

Ноль зашоренности. Чистый лист.

И около месяца, чтобы написать на этом листе навык работы с яйцами.

— Саш, — голос Матвея был осторожным. — Ты чего молчишь?

Я не ответил, продолжая смотреть на Гришку. Тот смотрел на меня и не отводил глаз. Ждал, что скажу.

— Ты понимаешь, что это не игра? — спросил я.

— Понимаю.

— Там будут взрослые. Настоящие мастера. Они будут готовить по-настоящему и ты тоже будешь готовить по-настоящему. Один. На арене. Перед тысячами людей.

— Понимаю, — повторил Гришка. Голос его не дрогнул.

— Если проиграешь — проиграет вся команда. Ты подведёшь всех нас. Меня, Матвея, Тимку, Макара. Всех.

— Не проиграю.

Я смотрел в его детские глаза, но в глубине этих глаз уже разгорался голод. Желание доказать и победить. Гриша уже хотел быть лучшим.

Да, он ребёнок, но он ребёнок из моей стаи.

И у него было то, чего не было у повара Кирилла — огонь в душе.

— Хорошо, — сказал я. — Твоя стихия — Начало Жизни. Яйцо. Будешь пятым.

Тишина была такой плотной, что я слышал, как потрескивают угли в печи. Где-то наверху скрипнула половица. Ветер свистел за окном

Иларион закашлялся. Он пил сбитень и поперхнулся. Кирилл застыл с открытым ртом, забыв его закрыть. Матвей смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Тимка побледнел. Макар вцепился пальцами в край стола.