Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 51 – Тимофей Афаэль

— Тогда где⁈ — Елизаров всплеснул руками.

Все замолчали, переглядываясь.

И тут Щука хлопнул себя по лбу.

— Посад! — выпалил он. — Большой луг за стенами! Там места — хоть пять ярмарок устраивай! И никакой Белозёров туда носа не сунет!

Святозар покачал головой.

— Посадские чужаков не жалуют. С чего им пускать нас топтать их луг?

— С того, — Угрюмый оскалился, — что Сашка для них свой. Он Кожемяк выжег, которые весь Посад держали за горло. Старосты перед ним в долгу по гроб жизни.

— А ещё, — я добавил, — мы приведём им на этот луг тысячи богатых клиентов. Ремесленники озолотятся на прямой торговле, не заплатив Белозёрову ни копейки. Как думаете, откажутся?

Святозар усмехнулся в бороду.

— Не откажутся. За такие барыши они сами арену построят.

— Решено, — я хлопнул ладонью по столу. — Посад. Угрюмый, Щука — договаривайтесь.

Они кивнули, а я повернулся к остальным.

— Теперь поговорим о том, как мы будем кормить и размещать всю эту ораву. И вот тут начинается самое интересное.

Елизаров вдруг побледнел.

Он сидел, уставившись в одну точку, и губы его шевелились, подсчитывая что-то. Потом медленно поднял голову и посмотрел на меня глазами человека, который увидел бездну.

— Сашка, — голос его был хриплым. — Патриарх. Глава. Удельные князья и прочий люд.

— Ну да.

— Ты понимаешь, что эти люди не ездят одни?

Я понимал это прекрасно, но до остальных, похоже, ещё не дошло.

— У Патриарха свита — человек пятьдесят, не меньше, — Елизаров начал загибать пальцы. — Священники, писцы, охрана, слуги. У Главы — столько же. У каждого удельного князя — дружина, бояре, холопы.

Он вскочил и заметался по залу.

— Это гораздо больше чем несколько тысяч, Сашка!

— Больше десяти тысяч⁈ — Шувалов подскочил. — Да где мы их разместим⁈

И тут заговорил Михаил Игнатьевич.

Бывший посадник сидел в углу, слушал молча, и только теперь решил вмешаться. От его тихого, но вкрадчивого голоса все тут же умолкли.

— Хватит галдеть как бабы на базаре, — сказал он. — Садитесь и думайте головой, а не глоткой.

Расселись. Михаил Игнатьевич поднялся, опираясь на трость, и обвёл всех взглядом.

— У нас сутки. Может, двое. Пока до Князя и Белозёрова дойдёт масштаб того, что мы затеваем, нужно всё застолбить. Потом они тоже начнут готовиться.

— Белозёров нам палки в колёса вставит, — буркнул Семёнов. — Перекроет поставки, скупит всё…

— Не вставит, — Михаил Игнатьевич покачал головой. — Он не дурак и поймёт, что на этом можно заработать, и начнёт конкурировать. Свои постоялые дворы забьёт гостями, свои харчевни откроет, фураж повезёт. И слава богу.

— Слава богу⁈ — Семёнов вытаращил глаза.

— Слава богу, — повторил бывший посадник. — Потому что если он возьмётся за своё, то снимет с нас половину головной боли. Пусть кормит и размещает тех, кого мы не потянем. Нам не монополия нужна, нам нужно, чтобы тысячи человек не передохли с голоду и не замёрзли на улицах. Ясно?

До людей начало доходить.

— Значит так, — Михаил Игнатьевич ударил тростью в пол. — Делим задачи. Данила Петрович, ты — Винный Король. У тебя партнёры повсюду.

— Три десятка, — кивнул Елизаров. — Может, больше.

— Пиши им. Пусть гонят сюда всё — бочки, обозы, людей. Скажи, что здесь будет праздник, какого Север не видел. Кто успеет — озолотится.