Книга Шеф с системой. Крепость, страница 99 – Тимофей Афаэль

Но что-то в этой картине мгновенно сбивало спесь и добавляло мрачной угрозы.

Позади рыжеволосого парня, неслышно ступая по дубовому полу, в зал вошли высокие мужчины в чёрных плащах. Анна мгновенно узнала эти черные плащи с серебряными крестами. Владычный полк. Личная инквизиция Архиепископа. Лица воинов скрывали глубоко надвинутые капюшоны, на поясах висели мечи.

Они не остались торчать у дверей. Двое проследовали за парнем, а остальные опустились на скамьи рядом с дружинниками.

Отец перестал улыбаться. Его глаза сузились.

— Мстислав Данилович, знакомься, — голос Святозара звенел от гордости. — Боярин Александр Владимирович Веверин. Тот самый умелец, про которого я говорил. И Ктитор Северной епархии.

Отец Анны медленно поднялся и протянул руку.

— Наслышан. Твои сыры в столице нарасхват идут. И вижу, Церковь тебя бережет пуще зеницы ока.

— Времена неспокойные, Мстислав Данилович. Рад знакомству, — Веверин пожал руку крепко, но без малейшего подобострастия.

Анна приподняла бровь. Этот парень в белом кителе держался с одним из самых влиятельных людей государства как равный. Это раздражало еще сильнее.

— У меня подарок для тебя, Святозар, — сказал Веверин, поворачиваясь к хозяину. — Кое-что особенное. Первая проба. С твоего позволения?

Князь кивнул. Веверин сделал жест рукой, и двое слуг внесли в зал странную деревянную подставку. На ней покоился целый свиной окорок. Сверху он был покрыт пугающим слоем белесой сухой корки, похожей на застарелую плесень.

Анна брезгливо сморщила нос. Окорок? Это и есть особенный подарок для пира? Соленая свиная нога, да еще и заплесневелая? Какая дикость.

Но Веверин подошёл к подставке и достал из ножен свой нож. Анна мгновенно подобралась, потому что это был не охотничий тесак и не кинжал. Веверин приготовил, невероятно узкий и гибкий инструмент профессионального шеф-повара.

Он начал срезать точными движениями жесткую шкуру и окислившееся желтое сало. Рука скользила с идеальным нажимом.

Под срезанной коркой показалось мясо.

Анна подалась вперёд, сама того не заметив. В горле вдруг пересохло.

Мясо было глубокого, рубиново-багрового цвета. Не серого, как у вареной солонины. Не розового, как у свежей свинины. Этот благородный, темный оттенок бывает только у мяса, которое прошло правильную выдержку.

Веверин приложил длинное лезвие к окороку и плавно повел на себя.

Тонкий, почти прозрачный ломоть отделился от туши. Сквозь него буквально просвечивало пламя свечей. Тончайшие белые нити жира пронизывали рубиновую мякоть мраморной сеткой.

Анна перестала дышать.

Она знала, что это такое. Читала об этом в книгах, которые ей привозили из-за южных морей. Слышала байки купцов. Окорок сухой выдержки. Легендарный деликатес, требующий многолетнего созревания, идеальной температуры и влажности.

И вот он лежал перед ней.

Веверин уложил несколько ломтей на глиняное блюдо и протянул Святозару.

— Пробуй, князь. Это называется хамон.

Святозар взял невесомый лепесток, положил в рот. Замер. Его суровое лицо дрогнуло.

— Ого-го вот это вкус… — выдохнул он. — Сашка… Это что ж такое?

— Свинина, соль и время, князь.

Мстислав Данилович, забыв про политес, сам потянулся к блюду. Взял ломтик, отправил в рот. На лице хитрого столичного политика появилось выражение детского изумления.