Книга Шеф с системой. Крепость, страница 100 – Тимофей Афаэль

— Боярин Веверин, — сказал он хрипло. — Это… Я такого в жизни не пробовал.

Слуги начали разносить нарезанный хамон. Анне на деревянную тарелочку легла пара рубиновых лепестков.

Она взяла один тонкий, блестящий от подтаявшего жира, и положила на язык.

Жир растаял мгновенно, окутав рецепторы шелковистой волной, а следом ударил концентрированный вкус мяса. Соль была выверена до миллиграмма. Текстура плотная, но не требовала жевания. Мясо просто растворялось во рту.

Безупречно. Абсолютно, технически и алхимически безупречно.

Анна положила в рот второй ломтик. Она закрыла глаза, анализируя его. Искала огрехи или провал в технологии. Пересолено? Нет. Сухо? Нет. Вкус окислившегося сала? Ни капли.

Ни одной ошибки. Идеальный продукт.

Она открыла глаза и подняла взгляд на Веверина. Он стоял рядом со Святозаром, пил медовуху и улыбался. Спокойный и уверенный хозяин положения.

И Анну захлестнуло. Нет не от восхищения. Её накрыло жгучей профессиональной завистью.

Она три года училась у лучших. Считала себя вершиной кулинарного искусства в этой стране, а этот парень из лесной крепости просто взял и сделал то, над чем столичные гастрономы ломали головы.

Как⁈ Откуда он это знает⁈

Анна откинулась назад. Ее лицо оставалось надменной маской, но под столом пальцы до боли впились в ткань платья. Эго, взращенное на похвалах послов и Великого Князя, трещало по швам.

В этот момент слуги начали выносить главное блюдо пира.

На огромных подносах лежало седло сохатого. Мясо было искусно нарезано крупными кусками, окружено печеными яблоками и пареной репой. А рядом, в глубоких соусниках, плескался темно-рубиновый брусничный взвар.

Анне положили щедрую порцию. Она взяла нож. Отрезала кусочек дичи. Посмотрела на срез — волокна были плотными, но блестели от сока. Обмакнула мясо в глянцевый, маслянистый соус. Положила в рот.

И замерла во второй раз за вечер.

Сохатый — зверь тяжелый, постный. Приготовить лосятину так, чтобы она не превратилась в подмётку — настоящее искусство. Здесь же баланс был гениальным. Мясо явно шпиговали салом, оно томилось в жиру, оставшись упругим, но мягким.

Но главное — соус.

Анна прикрыла глаза. Они подали к седлу настоящую эмульсию. В этой глуши. Даже в столице не всякий может подать такой соус. Брусника давала яркую кислоту, мед — легкую сладость, но в основе лежал мощнейший фундамент из мясного колера и вина. Соус идеально пробивал тяжесть жира, очищая рецепторы для следующего куска.

Кто это готовил?

Она бросила взгляд на двери кухни. Там, нервно вытирая руки о передник, стоял пожилой мужик с простоватым лицом. Главный повар. Тот, чьи расстегаи она недавно назвала «походной едой». Анна готова была поклясться своей жизнью, что этот мужик не мог придумать эмульсию на деглазированном колере! Этому учат только на западе!

И тут она поняла. Веверин. Это он его научил.

Внутри Анны словно лопнула струна.

Два потрясения за один вечер её профессиональная гордость не перенесла. Если она промолчит и признает, что это блюдо — шедевр, значит, она распишется в собственной некомпетентности. Значит, три года ее учебы и столичный статус стоят меньше, чем опыт этого выскочки.

Ее разум, ослепленный уязвленным эго, выбрал нападение.

Анна с громким стуком отложила нож на блюдо. Отодвинула тарелку.