Книга Темный Лорд Устал. Книга IX, страница 99 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

У кромки воды кипела жизнь. Это были наши новые люди, которые теперь обживали Эдем.

На мелководье с восторженным визгом плескалась детвора. Чуть поодаль несколько парней в трусах с криками пытались укротить гигантского розового фламинго, которого они откуда-то притащили и надули.

Мурзифель, огромный чёрный комок сарказма и шерсти, устроился на сухом валуне аккурат между мангалом и моим шезлонгом. Кот брезгливо поджимал лапы, но взгляд его был прикован к мясу.

«Платон, если ты еще раз перевернешь этот кусок раньше времени, я лично нассу тебе в берцы, которые ты так заботливо вычистил с утра», — раздался в моей голове (и, судя по тому, как дернулся Захаров, в его тоже) вибрирующий голос кота.

Генерал на секунду замер, покосился на Мурзифеля и хмуро буркнул:

— Уймись, чудовище. Я тридцать лет личный состав кормил в полевых условиях, а ты мне советы даешь.

«Твой личный состав ел комбижир и надежды, а я требую идеальной прожарки», — парировал кот, переводя взгляд на женщину. «Мариночка, радость моя, шепни этому солдафону, что крайний стейк уже „медиум рар“, и его пора спасать. Прямо в мою сторону».

Марина тихо рассмеялась, погладив кота между ушами.

— Не ворчи, Мурзик. Сейчас всё будет.

Воздух рядом со мной мигнул, и на подлокотнике шезлонга материализовалась Фея. ИИ нацепила на свою фигурку гавайскую рубашку и солнцезащитные очки, которые периодически сползали на её крошечный нос.

— Статистически, — ехидно сообщила она, потягивая из микроскопической трубочки сок, — шанс того, что Мурзифель лопнет от жадности раньше, чем Захаров дожарит мясо, составляет восемьдесят четыре процента. Кстати, Платон, Марина права — температура углей идеальна, не пересуши.

— Вы сговорились, что ли? — проворчал Захаров, но к совету прислушался, ловко снимая первую партию стейков на блюдо.

Лилит устроилась в соседнем шезлонге. Сдвинув темные очки на макушку, она лихорадочно строчила что-то в планшете, периодически отпивая коктейль. В её глазах уже плескались цифры прибыли от будущих отелей. Для неё это море было не чудом природы, а самым рентабельным активом десятилетия.

Мир был в равновесии. Я откинул голову на спинку, чувствуя, как Корневая сеть под нами лениво двигается, перекачивая очищенную ману. Но идиллия в Эдеме всегда имела свой срок годности.

От толпы купальщиков отделилась плотная фигура и неспешно направилась в нашу сторону. Я узнал его сразу — тот самый небритый бригадир бывших метростроевцев, который вчера первым спустился со мной в карьер. Сейчас он был в чистой, хоть и мятой майке, а в руках осторожно, как величайшую драгоценность, нес два запотевших стеклянных бокала с чем-то подозрительно напоминающим темное пиво.

Он подошел к нашим шезлонгам, уважительно кивнул Лилит, мазнул настороженным взглядом по недовольному коту и остановился напротив меня.

— Господин Воронов, — басом произнес он, протягивая один бокал мне. — Мужики просили передать. С запасов Столицы еще берегли, на черный день. А раз черного дня не случилось… в общем, ваше здоровье. За море. И за то, что вчера спину не поберегли ради наших семей.

Я молча принял ледяной бокал. Темное, плотное пиво с густой пеной.

— Благодарю. Хорошо отдыхается?

— Да как в сказке, господин Воронов, — бригадир усмехнулся, глядя, как его парни топят розового фламинго. — Ждали ядерного гриба, а получили курорт. У меня жена там, на мелководье, уже полчаса просто стоит и плачет от радости. Говорит, не верится, что больше бежать не надо.