Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 34 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Степан привалился к холодной стене, тяжело дыша и унимая колотящееся сердце. Пиджак порван, рубашка вылезла из брюк, колено саднит, видимо, ободрал обо что-то в темноте.

Но он был свободен.

Мат Шубова глухо доносился сквозь железо, и Степан позволил себе слабую улыбку.

— Это тебе за «суку», — прошептал он и начал спускаться по узкой лестнице, которая вела к чёрному выходу на задворки мэрии.

Чёрный ход вывел его в узкий двор между глухими стенами, заваленный старой мебелью и сломанными стульями, которые никак не доходили руки вывезти на свалку.

Степан замер, прислушиваясь.

Где-то впереди, на главной улице, выли сирены. Шубов поднял тревогу.

Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, и Степан только сейчас понял, что выскочил без пальто. Порванный пиджак, грязная рубашка, брюки в пыли — хорош мэр, нечего сказать.

Он машинально проверил внутренний карман и выдохнул с облегчением. Портфель он схватить не успел, но главное было при нём — плоский кожаный футляр с печатью города. Степан носил её с собой всегда, с того самого дня, когда ему ее вручили. Золото, серебро, герб Воронцовска — символ власти мэра.

Пока печать у него, он легитимный глава города. Пока печать у него, Шубов может сколько угодно орать об аресте, юридически это ничего не значит.

Степан выбрался из двора через щель в заборе, ободрав бок о ржавую проволоку, и оказался в тёмном переулке между пятиэтажками.

Он двинулся вперёд, стараясь держаться в тени.

Город был странным. Пустым и тихим, словно вымершим, хотя время было не позднее, часов девять вечера, не больше. Обычно в это время люди возвращались с работы, гуляли с собаками, сидели на лавочках у подъездов. Сейчас улицы были мертвы.

Люди чувствуют, понял Степан. Ещё не знают, что город закрыли, но уже чувствуют, что-то случилось. И явно что-то плохое.

Он пересёк двор, нырнул в арку между домами и замер.

Впереди, на перекрёстке, мигали синие огни.

Степан вжался в стену, стараясь слиться с тенью. Патрульная машина медленно ползла по улице, и в свете фар он разглядел силуэты двух полицейских внутри. Они не торопились, просто патрулировали, но Степан знал, что одного взгляда на его разорванный грязный пиджак хватит, чтобы остановить для проверки. А там по рации сделают запрос в управление, и через пять минут он окажется в наручниках.

Машина проехала мимо арки, и Степан перестал дышать.

Свет фар скользнул по стене в метре от него. Потом машина свернула за угол, и синие отблески растворились в темноте.

Степан выждал ещё минуту, прежде чем двинуться дальше.

Он шёл дворами и переулками, обходя освещённые улицы. Несколько раз замечал патрули. Их было много, слишком много для обычного вечера, ии каждый раз замирал в тени, за мусорными баками, за припаркованными машинами, за углами домов.

Полноватый мужчина в дорогом испачканном костюме, крадущийся по собственному городу как вор.

Смешно, подумал он, перебегая через тёмный двор. Ещё вчера я был мэром, уважаемым человеком, представителем Хозяина, а сегодня уже прячется от собственной полиции за мусорными баками.

Но смеяться не хотелось.

Он не знал, кому теперь можно верить. Шубов переподчинил полицию города, а это значило, что любой полицейский в городе мог оказаться его врагом. Сержант Петренко, с которым они здоровались каждое утро? Капитан Иванов, который приходил на день рождения Катеньки с огромным плюшевым медведем? Любой из них мог сейчас везти его к Шубову в наручниках, выслуживаясь перед новым начальством.