Книга Речной Князь. Книга 3, страница 55 – Тимофей Афаэль

Я повёл Дар к горловине и дальше, за изгиб, к Прорве. Тут картинка начала рябить. Стоячая вода Губы кончалась, и за поворотом начиналась дурная вода, живущая по своим законам. В ней, на глубине, далеко, на самой границе Дара, шевелились тени. Я их чувствовал смутно, как чувствуешь грозу за горизонтом.

Я вытащил шест, открыл глаза и поднялся. Народ смотрел на меня с ожиданием.

— Дно чистое, — сказал я. — Глубина две сажени, ила по колено. Нор нет, боковых ходов нет. Один вход. Рвать будем в середине, как и сказал Кряж, — я кивнул мужику, подтверждая его слова, — там самое глубокое место.

— А они? — спросил Корч. — Хозяева?

— В Прорве. В ямах лежат. Далеко, но когда кровь по течению дойдёт — придут.

— Сколько их?

Я помолчал, вспоминая то, что показал Дар. Тени были далеко, и считать их на границе видимости было всё равно что считать рыбу в мутной воде.

— Много, — сказал я. — Даже не берусь считать. Да вы и сами видели, что много, когда кормили.

Кряж кивнул. Корч промолчал, только челюсти сжал покрепче. Его мужики переглянулись.

— Горшков хватит? — спросил Корч.

— Хватит, — ответил Бурилом за меня. — Горшков у нас с запасом. Хватит и на Хозяев, и на всё, что за ними приплывёт.

— Тогда не стоим, — сказал Корч и повернулся к Кряжу. — Бери мужиков, начинайте с елей. Подрубы делай аккуратно, чтобы стояли до последнего, но легли, когда скажут.

Кряж кивнул и полез к горловине, махнув рукой лесным. Топоры перешли из рук в руки, зазвучали голоса, и работа началась.

Лесные работали с деревьями уверенно и привычно, как наши мужики работали с кораблями. Сразу видно опыт. Кряж обошёл обе ели, потрогал кору, постучал обухом, послушал, как отдаёт дерево, и показал своим, где рубить.

— Клин с этой стороны, на треть ствола. Подруб с той. Левая ляжет правее, правая левее, кроны сцепятся над водой.

Четверо лесных взялись за топоры и начали потихоньку намечать, выбирая каждый удар, потому что дерево должно было встать на грани — держаться, пока не дадут команду, и лечь, когда дадут, точно туда, куда нужно.

Пока лесные рубили, Сохатый с тремя мужиками полез на ели с канатами. Лезли ловко, обхватывая стволы руками и ногами. Через десяток вздохов они уже были на высоте, откуда до макушек оставалось рукой подать. Канаты обвязали вокруг стволов петлями, концы сбросили вниз. На берегу их подхватили, протянули к толстым пням и заложили узлами. Когда ели упадут, канаты натянутся и не дадут стволам уйти под воду. Деревья повиснут на растяжках, кроны сплетутся ветками, и получится залом, через который сом не пролезет.

Я стоял на мысу и смотрел, как работают, а в голове крутилась другая задача — горшки. Точнее не горшки даже, а фитили. Нужно правильно рассчитать их длину, чтобы они не рванули на дне или на поверхности. Нам нужен взрыв в середине глубины.

— Глубина две сажени, — сказал я Бурилому. — Если горшок рванёт на поверхности, сила уйдёт в воздух. Будет фонтан и шум, а сомам на дне хоть бы что. Если увязнет в иле, ил погасит часть удара. Нужно, чтобы рванул в толще воды, между дном и поверхностью.

Бурилом взял горшок, взвесил в руке и посмотрел на воду.

— Значит, фитиль нужен такой, чтобы горшок успел уйти на сажень и рванул, не долетев до дна.

— Верно. Горшок тяжёлый, тонет быстро. Я прикинул — от броска до дна пять-шесть вздохов. Фитиль режем на три. Запалили, кинули, он уходит вниз, и на третьем вздохе рвёт в середине, где вода самая плотная.