Книга Речной Князь. Книга 3, страница 54 – Тимофей Афаэль

— А если останетесь? — спросил он прямо. — Если вам тут понравится и вы тут сядете? Что тогда с нами?

— Тогда соседи, — сказал я так же прямо. — У нас река, у вас лес. Вам нужна рыба и торговля, нам нужен лес и люди, которые знают эту землю. Мы не князья, старейшина. Обдирать не станем. У нас целое село за спиной. Старики, женщины, дети. Нам самим есть чем заняться, кроме как с соседями грызться.

Где-то в ельнике хрустнула ветка. Лыко на карауле вскинул самострел, но тут же опустил. Из тумана, бесшумно, как привидения, выходили лесные. Впереди шёл молодой парнишка. За ним — десяток крепких мужиков с топорами, копьями, гарпунами и мотками верёвок на плечах. Двое тащили волокуши, и от волокуш несло такой вонью, что Гнус, только продравший глаза у костра, сморщился и натянул плащ на нос.

— Макошь заступница, — простонал он. — Это что за дохлятина? Меня сейчас наизнанку вывернет.

На волокушах громоздились кабаньи кишки, позеленевшие за ночь, рыбьи потроха, вонючая бурда в деревянных бадейках и ещё какая-то дрянь, от которой мухи, невесть откуда взявшиеся ранним утром, уже вились столбом.

— Приманка, — коротко сказал Корч, поднимаясь с камня. — Хватит или ещё тащить?

Я посмотрел на волокуши. Требухи было много, вонь стояла такая, что глаза слезились, и кровь в бадейках уже загустела до бурого киселя.

— Хватит, — сказал я. — Пошли смотреть Губу.

Корч повернулся к своим и сказал коротко:

— Они убьют Хозяев. Мы делаем загон. За работу.

Лесные не спрашивали и не спорили. Сразу двинулись за Корчем в ельник. Наши потянулись следом. Две ватаги шли рядом, не смешиваясь, но уже не огрызаясь. Между нами висело то хрупкое, настороженное перемирие, которое ещё не стало союзом, но уже перестало быть враждой.

* * *

Кривая Губа оказалась именно такой, как описывал Кряж.

Это был мрачный залив, врезавшийся в берег узким языком, зажатый с двух сторон обрывистыми склонами, заросшими вековым ельником. Деревья здесь стояли плотно, сцепившись кронами. Внизу, у самой воды, царил вечный полумрак. Вода в Губе была тёмная, спокойная. От неё тянуло тиной и гнилью.

Горловина, где Губа соединялась с Прорвой, было узким, шагов двадцать от берега до берега. Кряж не соврал и про изгиб: горловина шла не прямо, а загибалась, как согнутый локоть. Из-за этого изгиба саму Губу от Прорвы не было видно. Зато прекрасно слышно. Рёв бешеной воды доносился из-за поворота, напоминая, что в полусотне шагов отсюда река сходит с ума.

По обе стороны горла стояли старые, толстые ели, каждая в обхват. Их лапы, свисали до самой воды. Я посмотрел на них и прикинул — если повалить навстречу друг другу, кроны переплетутся крепко. Через такой залом ни один сом не пролезет.

— Годится, — сказал Бурилом, оглядев горло. — Место доброе. Как в капкан их заманим.

Корч кивнул, но промолчал. Он ждал моего слова. Две ватаги стояли на берегу и смотрели, как я спускаюсь к воде с длинным шестом в руках.

Берег здесь был илистый и топкий. Ноги ушли в грязь по щиколотку, прежде чем я добрался до кромки воды. Там я присел на корточки, опустил конец шеста в чёрную воду и закрыл глаза.

Дар потёк по дереву и ушёл в глубину.

Губа раскрылась передо мной. Дно здесь было ровное, без крупных камней и завалов. Глубина у входа — две сажени, дальше, к тупику, чуть мельче, но для сомов хватит с запасом. Я не нашёл здесь нор и подводных ходов, через которые сомы могли бы сбежать. Стены залива состояли из плотной глины, корни деревьев пронизывали её, как жилы.