Книга Речной Князь. Книга 3, страница 120 – Тимофей Афаэль

Я шагнул из-за стены.

— Вскинули самострел. Выстрел. И сразу назад.

Шагнул обратно. Пропал за стеной.

— Спрятался и заряжаешь. Пока ты заряжаешь — стреляет сосед. Пока он заряжает — стреляешь ты. Без перерыва, по очереди. Степняки перед стеной видят одно и то же — только спрятался один, тут же высунулся другой, и болт летит. Как мельница — одно крыло вниз, другое вверх, и колесо не останавливается.

— А если их много набежит? — спросил Сила.

— Много и набежит, но в стену они упрутся, а через стену не пролезут, потому что тут Клещ с Бугаем и рогатины. Тех, кто подбежал, — колете. Тех, кто не добежал, — стреляем. Тех, кто побежал обратно, — тоже стреляем, в спину.

— А третий ряд? — спросил Радим.

— Третий — твои лучники. Встают за спинами самострелов. Бьют навесом, через стену, либо в упор когда мужики с самострелами меняются. Но лучше сверху, так вы прижмете степняков к земле. Пока они пригибаются от твоих стрел — наши высовываются и бьют прямо. Пока наши прячутся — ты снова бьёшь навесом. Самострелы прямо, луки сверху, рогатины в лицо. Три слоя, и через каждый нужно пройти, а пройти невозможно. Если щитам несладко станет, они помогают держать и колоть.

На берегу стало тихо. Мужики переваривали новую науку.

— Теперь самое главное, — я обвёл их взглядом. — Если кто-то из первого ряда бросит щит и побежит в поле махать топором — ляжем все. В стене будет дыра, через дыру хлынут степняки, и порежут тех, кто за щитами. Одна дыра — все мёртвые. Это правило, и оно железное. Кто нарушит — отвечать не придётся, потому что его первого и убьют.

— Запомнили, Кормчий, — сказал Клещ.

— Не слышу.

— Запомнили!!!

Я кивнул и отступил. Повернулся к Бурилому.

— Атаман, гоняй. Строй — твоё дело.

Бурилом вышел вперёд, и голос его загремел над берегом.

— Первый ряд, за щиты! По двое на щит, плечом упёрлись! Рогатины перед собой! Клещ, Бугай, Сила, Кузнец, Хмарь, Ворон и ещё десяток — сюда! Шевелись!

Шестнадцать мужиков встали за стену. По двое на каждую секцию, плечо к плечу, рогатины вперёд.

— Второй ряд! Самострелы! Волк, расставляй!

Волк вывел десятку и начал ставить, поправляя каждого.

— Ближе к щиту. Ещё ближе. Шаг вбок должен быть коротким, полступни, не больше. Высунулся, стрельнул, спрятался. Давай.

Хмарь шагнул, приложил, щёлкнул, шагнул назад.

— Медленно, — сказал Волк. — Ещё раз. Тут не охота, а толпа перед тобой. Целиться некуда, просто бей в кучу.

Хмарь повторил. Получилось быстрее.

— Ещё.

Ещё быстрее.

— Вот так. Теперь все, через одного. Первый стреляет, второй заряжает. Пошли!

Начали, и поначалу получилась каша. Кто-то высовывался слишком далеко. Кто-то путал очередь и лез одновременно с соседом. Ворон выскочил, стрельнул и забыл уйти, стоял с пустым самострелом, пока Волк не рявкнул так, что тот отпрыгнул за щит и стукнулся затылком о Бугая.

— Мне так башку проломишь, — буркнул Бугай.

Через десяток повторений стало ровнее. Через два десятка мужики поймали ритм. Шаг, щелчок, шаг назад. Заряжают. Шаг, щелчок.

— Третий ряд! — скомандовал Бурилом. — Лучники, за спины!

Радим вывел пятерых. Юсуф, трое каторжан, и один из Радимовых русичей, который до плена стрелял из лука с детства. Встали в третий ряд.

— Бьёте навесом, по моей команде! — Бурилом повернулся к ним. — Не по одному, а залпом! Степняки подбегают — вы сверху! Они пригибаются — самострелы прямо! Они поднимаются — вы снова!