Книга Речной Князь. Книга 2, страница 29 – Тимофей Афаэль

Щукарь аж подскочил со своего места, едва не опрокинув чурбак.

— Огонь, который водой не зальешь⁈ — голос старика сорвался на хриплый сип. — Ты что несешь, Кормчий⁈ Сказки бабкины⁈ Такого отродясь не бывало!

— Бывало, — жестко припечатал я. — Ромеи на южных морях таким огнем целые флоты жгли. Смесь особая. Липнет к дереву намертво, жрет смолу и доски, горит жарче кузнечного горна. Водой польешь — только пуще займется, — я выдержал короткую паузу. — И я знаю, как это варево мешать.

Волк фыркнул так, что лучина на столе замигала.

— Ромеи! Которые тыщу лет как в земле сгнили! И ты, сопляк, значит, знаешь их секреты⁈

— Знаю. Дело нехитрое, если нужные камни добыть.

— А какие камни? — Бурилом спросил это так буднично, будто мы о починке невода толковали. Он один в избе не скалился и не дергался. Сидел и смотрел на меня, как смотрят на клинок — прикидывая, не сломается ли он о первый же костяк.

— Желтый камень нужен. Сера. Воняет тухлыми яйцами, когда горит. И селитра нужна — соль белая, горькая, язык холодит. Ее знахари от горячки дают, а алхимики в свои котлы крошат. И уголь жженый. Уголь-то мы нажжем, а вот соли с серой здесь нет.

— И где ты это возьмешь⁈ — Волк раздраженно взмахнул рукой, едва не зацепив потолочную балку. — У нас тут лес да гнилое болото! Комары да лягушки! Ни знахарей тебе, ни купцов! Может, тебе еще звезду с неба достать, чтобы князю в задницу засунуть⁈

Я промолчал. Волк был прав — в Гнезде таких редкостей не водилось. За ними нужно было идти к чужим людям.

Бурилом поскреб пальцами густую бороду. Глаза его сузились до узких щелок.

— Вольный Город. Устье, — глухо произнес Атаман. — Там торг не стоит. Хазары, свеи, ромеи недобитые — кого там только черт не носит. Тащат всякую дрянь со всего света. Если твоя белая соль где и есть, Кормчий, то только там.

Щукарь звонко хлопнул себя ладонью по колену.

— Горбун! — воскликнул старик. — Лекарь в Каменном конце, у кривого моста! Торгует мазями да порошками заморскими, гнида жадная. Цены дерет в три шкуры, но товар держит всякий. Ежели у кого эта дурь сыщется, так у него!

Атаман согласно кивнул. Видно тоже знал его.

Волк переводил ошарашенный взгляд с Атамана на Щукаря. До него только сейчас начало доходить, что это не пустой треп.

— Погодите… — Волк сглотнул, кадык на его шее дернулся. — Вы что, взаправду собрались? В Вольный Город идти? За какими-то порошками, про которые Кормчий сказки сказывает⁈

— А у тебя другой выход есть? — Бурилом поднялся с лавки. В его голосе залязгало железо. — В болота поведешь? Кору жрать? Или сядешь тут на задницу и будешь ждать, пока Изяслав придет и твою кишку на вертел намотает?

Волк стиснул зубы. Руки его сжались в кулаки, но он промолчал. Возразить Атаману было нечего.

— То-то же, — Бурилом снова посмотрел на меня. — Допустим, Кормчий. Дойдем мы до Города, купим твои камни. Сваришь ты эту грязь. Дальше-то что? Как мы к кораблям подберемся? Там дозоры не спят.

Я встал с чурбака. Подошел вплотную к столу. Нашел кусок угля, который Бурилом оставил после своих расчетов, и с сильным нажимом провел по доскам столешницы толстую кривую черту.

— Вот река. Вот Городец. Тут княжьи пристани. Три ушкуя стоят борт к борту. Ночью грилни спят. На самих лодках — по одному, максимум по двое сонных часовых.