Книга Речной Князь. Книга 2, страница 113 – Тимофей Афаэль

Толпа замерла.

— Подойдём по воде и закидаем княжьи боевые ладьи огненными горшками прямо в порту. Оставим Изяслава беззубым.

Тишину нарушил истошный бабий ах. Даже бывалые ватажники оторопели. Мужики переглядывались так, будто Атаман только что предложил им голыми руками медведя удавить.

— В Городец⁈ — выкрикнул из толпы хромой дед Силантий, стукнув клюкой о землю. — Да вы ж там ляжете все! Там гридней тьма! На верную смерть идёте!

— Не перебивай, отец! Дослушай сначала! — рявкнул Бурилом. Атаман обвёл толпу взглядом, вынуждая притихнуть.

— Да, в самое пекло! Потому что если мы их не сожжем сейчас, то скоро они придут сюда! Сожжём флот — выбьем нам отсрочку. У князя руки будут связаны, ему лодки по новой рубить придётся. Но это только отсрочка! Он обиду не забудет и как только построит первые корабли — обязательно придёт, — мужики закивали, соглашаясь с Атаманом. — Пока он зализывает раны, мы сразу идём на Прорву.

Народ оторопел еще больше. По глазам вытаращенным и открытым ртам это легко читалось. Одна новость веселее другой.

— Ищем проход, — чеканил Бурилом. — Режем бусурман, берём своё золото и ищем новое место для Гнезда. У нас будет на это время. Как вернёмся с добычей — вот тогда грузим скарб, баб, детей и уходим отсюда навсегда.

Ропот толпы мгновенно перерос в яростный, отчаянный гвалт.

— Избы бросать⁈ — взвыл один из мужиков, выступая вперёд и потрясая кулаками. — Мы их годами рубили! Пупы рвали! Да бабы с дитями в лесу от хворобы передохнут, пока мы новые венцы класть будем!

— Всё нажитое прахом! — подхватил кто-то из толпы, яростно сплёвывая. — Куда бежать-то, Атаман⁈ В болота⁈

— Да мы там с голоду сдохнем быстрее, чем от княжьих мечей!

Бурилом набрал в могучую грудь воздуха, чтобы рявкнуть, но тут встрял один из «белой кости». Он выскочил вперёд, тыча пальцем в нашу сторону.

— И на дело вы с кем идёте⁈ — заорал он, брызгая слюной. — Кормчего берёте — ладно, у него талан! Но Беса⁈ Каторжника портового⁈ Да он нас продаст первому же гридню в Городце за ломоть хлеба! Вы нам тут смерть пророчите, избы велите бросать, а сами с предателем в одной лодке плывёте!

Толпа загудела пуще прежнего, мужики угрожающе придвинулись. Бес побледнел и сжал кулаки, но он не отступил ни на шаг.

— Пасть закрой! — рыкнул Бурилом, перекрывая шум. — Бес ночью с огненным горшком на Крыва прыгнул! Своей кровью верность умыл! Он теперь ватажник, и кто попрекнёт его — будет со мной говорить! С топором в руке!

Гвалт чуть стих, но напряжение висело в воздухе. Страх потерять дома стоял поперёк горла, мешая им думать. Я скользнул взглядом по толпе и наткнулся на Дарью. Она стояла белая как полотно, комкая край платка. Рядом жалась Зоя. Её огромные, потемневшие от ужаса глаза, смотрели прямо на меня. Они обе взирали на этот бунт, понимая одно: мы уходим в самое пекло.

Я понял, что одного Атамана сейчас мало. Страх нужно бить надеждой. Угрозы Бурилома их не утешат, когда придётся бросать родные углы.

Я сделал шаг вперёд.

— Слушайте меня! — мой голос резанул по напряжённой тишине.

Ватага замерла. Народ на меня вытаращился с удивлением. Слово я ещё не брал никогда, но пришло время.

— Да, пупки развяжутся новые срубы ставить! — сказал я жёстко, глядя прямо в злые, усталые лица. — Да, придётся грызть землю. Но я даю вам слово, что найду вам такое место, куда ни одна княжья пакость на сто вёрст не пролезет! Хорошее место, раздольное! Мы не зря идём сначала сами! Добычу возьмём, место найдем и только тогда о переезде думать станем!