Книга Речной Князь. Книга 1, страница 117 – Тимофей Афаэль

Оскал Крыва сполз. Лицо потемнело. Отказ сейчас — клеймо до конца его недолгой жизни. Он харкнул в грязь, перехватывая рукоять ножа поудобнее:

— Пошли. Мне едино, где из тебя требуху пускать.

Ватага повалила к реке. Люди облепили крутой берег, выстроив живую стену. Атаман встал у самой кромки, рядом со Щукарём. Волк со своими псами занял место повыше, посматривая на нас свысока.

Мы встали друг напротив друга. Под ногами — чавкающее месиво из глины и песка. Я первым делом скинул башмаки и отбросил их в сторону. Встал босыми ступнями прямо в ледяную жижу. Пальцы тут же глубоко впились в песок, нащупывая твердь.

Крыв остался в обувке. Дурак. Кожаная подошва на мокрой глине скользит не хуже мыла. Он видать рассчитывал на дурь в плечах, а я — на мертвый упор.

Я отступил на шаг, пока ледяная вода не лизнула пятки. Дар тут же проснулся. Слабо из-за дикой усталости, но река отозвалась. Она дышала за спиной, текла прямо под кожей. Толчки течения передались в ноги, вымывая из головы муть. Здесь — моя вотчина. Поглядим, кто сегодня встретит закат.

Крыв шагнул ко мне. Глина чавкнула под его весом. Он был тяжел, как медведь, зол и уверен в своей силе. Атаман поднял руку:

— Готовы⁈

Крыв дернул подбородком, буравя меня взглядом. Нож в его кулаке чуть подрагивал, словно чуял чужую кровь.

Я перехватил рукоять трофейного клинка поудобнее, опуская лезвие к бедру. Втянул полную грудь сырого речного ветра.

— Готов.

Атаман резко рубанул рукой воздух:

— БЕЙСЯ!

Крыв не стал выцеливать. Он прыгнул вперёд с звериным рёвом. Сапоги взрывали илистое дно, сталь взлетела для страшного удара сверху, чтобы пробить ключицу до самых легких. Дар, напитавшись от реки, тут же прочитал его насквозь. Я нутром чуял, как его вес перевалился на толчковую ногу, как качнулась вода от его броска.

У меня был лишь один удар сердца, чтобы увернуться. Я отшагнул назад, заходя еще глубже. Ледяная вода омыла колени. Река здесь тянула сильнее, норовя сбить с ног, но я расставил стопы шире, намертво ввинчиваясь пальцами в ил.

И в этот миг Дар полыхнул на полную. Мир сузился до плеска волн. Я перестал быть куском вымотанного мяса — река стала моими нервами. Я ощущал каждую пядь дна под ногами врага: вот его правый сапог глубоко увяз в иле, левый поехал по склизкому камню, а туша завалилась вперед, увлекаемая замахом.

Крыв ударил — нож обрушился вниз.

Я качнулся влево. Лезвие разорвало воздух на толщину пальца от моего плеча и ушло в никуда.

Крыв из-за промаха провалился вперёд. Его сапог еще глубже ушел в вязкую жижу, застряв намертво.

Даром я «слышал» его судорожную попытку выдернуть ногу, и то как его повело вбок, как сбилось дыхание. Крыв рыкнул от досады, рванулся, выдирая подошву с чавкающим звуком, и отшагнул назад, на мелководье. Оскалился, тяжело дыша. Изумление на его разбитой морде быстро сменялось тупой злобой.

— Стой, сука! — прохрипел он.

От злости его рожа пошла красными пятнами.

Я смолчал, стоя по колено в тёмной струе, опустив клинок. Мои босые ноги вросли в дно, деревянное от усталости тело расслабилось, готовое перетечь в любую сторону вслед за рекой.

Ватага на берегу загомонила — кто-то с удивлением, кто-то с усмешкой, но я отсек лишний гвалт. В мире остались только я, враг и вода.