Книга Зал костей, страница 50 – Тим Харди

Гаутар был коварным противником. Он позволял мне напирать, отражая мои удары и вынуждая приближаться к нему. Усталость давала о себе знать, с каждым шагом я все сильнее прихрамывал, ребра горели от боли. Внезапно ситуация изменилась, Гаутар взмахнул огромным топором над головой и обрушил на мои щит и меч град тяжелых ударов, слишком быстрых, чтобы я мог ответить тем же. У меня перехватило дыхание, мысли путались; я спешно отступил, стараясь как можно скорее уйти от смертоносного оружия. Мне требовалось время, чтобы подумать и отдышаться, но Гаутар не давал такой возможности.

Еще шаг назад… Моя ослабевшая нога вдруг подвернулась, и я рухнул на камни, задыхаясь и хватая ртом воздух. Меч, выпав из моей руки, с лязгом отлетел в сторону, и я с отчаянием увидел, что не смогу до него дотянуться, а надо мной нависает Гаутар. Рука потянулась к ножу на поясе, но враг был неумолим, и удары сыпались на мой щит градом. Я закричал от отчаяния, поняв, что моя судьба предопределена. Наконец, Гаутар подцепил острием топора край моего щита и с громким ревом разорвал удерживающие его ремни. Он отшвырнул мой щит в толпу, пнул меня в живот, сломав нож, который я обреченно сжимал в руке, и оставил лежать лицом вниз на мокрых булыжниках. Из моего тела вышел весь воздух. Чтобы подняться на ноги, мне нужно было столько же сил, сколько бы понадобилось, чтобы поднять крепость Ульфкель, поэтому я просто лежал и ждал последнего удара, который положил бы конец поединку.

Живот горел от боли, и я не мог глубоко дышать. Почему Гаутар не торопится? Вдох, потом еще один. Может, он ждет, пока я приду в себя? Встану на ноги и встречу смерть, как подобает мужчине, а не валяясь на земле? Мой затуманенный взор сосредоточился на крупных каплях дождя, которые продолжали падать с неба. Они шипели на темном камне перед моим лицом, и каждая обдавала меня холодными брызгами, смешивающимися с кровью. Постепенно я стал различать другой звук – возбужденный гомон толпы. Гаутар по-прежнему медлил и не наносил смертельный удар. С огромным трудом я выровнял дыхание и оттолкнулся от мокрых булыжников. Когда я поднял голову, то увидел, что к очерченному мелом боевому кругу протиснулись три смутные фигуры. Казалось, дождь сгустился, образовав плотные водянистые тени. Тяжело дыша, Гаутар мрачно глядел на них, и вдруг одна из фигур отделилась от остальных и подошла ко мне.

— Осторожно, парень. Как ты?

Я увидел лицо Йохана Йокельсварда. Крепкие руки Ольфрида помогли мне подняться, а Йохан поддержал меня за плечи, оберегая мою разболевшуюся ногу. Я бросил взгляд на двух других новоприбывших. Мой брат Йорик кипел от неприкрытой ярости, и его сходство с отцом в тот миг было неоспоримым. Финнвид шел рядом с ним, неся что-то в небольшом мокром мешке, и, в отличие от моего брата, держался с ледяным спокойствием. Серые глаза ярла глядели жестко и бесстрастно.

— Клянусь богами, – выдохнул Гаутар. – До нас дошли ужасные вести, что вы сели на мель и потерпели кораблекрушение. Значит, это неправда?

Он старался говорить легко и дружелюбно, но никого не убедил. Рагнар и Тром незаметно шагнули в круг, держась за рукояти мечей. За спинами сына и племянника Гаутара замаячили темные фигуры Домара, Хаки и Аудвина.

— Странно, – спокойно ответил Финнвид. – Ничего подобного с нами не произошло. Зато клану Ворунд теперь есть над чем подумать. Их посевы и стада к северу от Висканира уже не так многочисленны, как прежде. И многие их воины больше никогда не поднимут на нас мечи.