Книга Отставник 1, страница 85 – Павел Чук

— Товарищ генерал, — быстро заговорил адъютант, — вернулся из госпиталя курсант Провоторов. Вы приказывали, как только он прибудет в училище, доложить.

— Хорошо, — ответил генерал, а то он грешным делом подумал, что-то опять случилось.

— Он в приёмной, ожидает, — торопливо добавил адъютант.

— По какому вопросу? Хотя, пусть подождёт, закончим, приму героя, — генерал отключил селектор и обращаясь к собравшимся, подвёл итог совещанию. — Товарищи офицеры, задача поставлена, свободны. Товарищ Кузнецов и… товарищ Логинов, задержитесь. Наш герой вернулся после лечения. Вот только почему мне докладывает адъютант, а не дежурный по училищу? Это камень в ваш огород, товарищ Кузнецов. Потом разберись.

— Есть! — не вставая с места, ответил подполковник. В это время остальные офицеры покидали кабинет…

Я сидел, ожидал вызова. Предполагал, что это произойдёт не скоро и уселся на стул. Ноги с непривычки после долгой ходьбы болели. Вот и присел, надеясь немного отдохнуть. Но не прошло и нескольких минут после доклада о моём прибытии, как дверь кабинета распахнулась и из него стали выходить офицеры. Столько генералов и полковников одновременно в одном месте я не видел, если только на большом построении, но там они стояли на трибуне, а тут… протяни руку и не ошибёшься, ткнёшь в генерала.

Вскочил, приняв стойку «смирно». Глазами провожая офицеров, смотрел на их лица, пытаясь понять реакцию на моё появление. Наверно генералы и полковники хорошие актёры, но взглянув на меня никто не остановился, а на лице не отразилось ни одной эмоции. Я даже засомневался, а не поторопился ли я, правильно сделал выводы от короткой, считай мимолётной встречи с курсантами и офицерами, что посеяла в моём сознании сомнение, а нужен ли я в училище? Как после смерти напарника меня примут товарищи и как мне дальше смотреть им в глаза? Не говорить же им, не оправдываться, что Кот нарушил мой приказ, без предупреждения выдвинулся к подозрительным личностям, вместо того, чтобы дождаться пока по рации доложу и вызову помощь. Тем более, когда меня опрашивали, я сознательно умолчал об этом факте и, если начну говорить иначе, сейчас это будет выглядеть, что придумываю себе оправдание.

— Входите, товарищ курсант, вас ожидают, — из раздумий выдернул голос адъютанта, и я шагнул в кабинет. Зайдя немного опешил. В кабинете оказался не только начальник училища, но и подполковник, снимавший мои показания и заместитель генерала, вроде по воспитательной работе.

— Курсант Провоторов! — представился, вытянувшись по струнке.

— Проходи, курсант, проходи, — спокойным, повелительным тоном произнёс генерал, — присаживайся, — и что меня насторожило, так это последняя фраза. Какому-то курсанту предлагают присесть за стол вместе с генералами, пусть там и один подполковник, но должность-то у него генеральская.

— Постою, товарищ генерал, — ответил, немного расслабившись.

— Дело твоё. Как здоровье?

— Хорошо, товарищ генерал, здоров, — я полез в карман достать документы о выписке, но меня остановили.

— Не надо, товарищ курсант, документы отдадите начальнику курса. У тебя есть вопросы, предложения? Не думаю, что просто так, напрямую, минуя непосредственного начальника прибыл ко мне.

Я смотрел на офицеров, пытаясь понять их отношение к произошедшей трагедии. Гибель курсанта, пусть и вне пределов училища, при выполнении непрямых обязанностей, но это всё равно трагедия для учебного заведения. Я всматривался в их лица, ловя изменения в интонации голоса, в мимике лица и сигналы невербальных жестов, но кроме непомерного честолюбия и рационального расчёта ничего не рассмотрел. Читая книги, изучая историю, я много думал, каково офицерам отправлять на верную смерть солдат, зная, что у него есть семья: отец, мать, жена, дети и с содроганием понимал, что, достигнув определённого офицерского уровня и мне предстоит решать, кто останется жить, а кто сгинет, исполняя приказ.