Книга Отставник 1, страница 83 – Павел Чук

— Слушаю, товарищ курсант.

— Я по поводу выписки из госпиталя.

— Да, по поводу выписки я как раз тебя и вызывал. Присядь, — военврач прильнул к монитору, что-то долгое время изучал, а потом произнёс, — с учётом полученного боевого ранения, я намереваюсь подать документы на прохождение тобой военно-врачебной комиссии.

Военврач выдержал паузу, но произнесённые слова не произвели на меня никакого впечатления. ВВК я проходил перед поступлением и чувствуя своё состояние был уверен, если таков порядок при выписке, с успехом пройду военно-врачебную комиссию, и бодро ответил:

— Я здоров, товарищ военврач третьего ранга. Готов к прохождению любой комиссии, — ответил, продолжая стоять.

Военврач долго на меня смотрел, щурясь:

— Ты меня не понял, товарищ курсант. Я предлагаю тебе закончить службу и выйти на пенсию по ранению. Его тяжесть позволяет получить положительное заключение для выхода в отставку и достойное денежное содержание.

— В отставку⁈ — после этих слов у меня подкосились ноги. Я сполз на стоявший рядом стул.

С детства все мои помыслы были связаны с армией. Я грезил, что стану лучшим солдатом. Пройду все ступени воинской иерархии и не сидя в штабе или где-нибудь в тихом месте, а в боевой части полной готовности. Участвуя в боевых операциях, командую группой, взводом, ротой, а сейчас… Мой мир перевернулся. Мне предлагают похоронить мою мечту и стать гражданским, на пенсии и это в девятнадцать лет!

Я медленно поднялся со стула, поправил форму.

— Товарищ военврач, если есть возможность, не лишайте меня мечты. Я с детства хотел стать офицером, как мой отец. Для меня Родина не пустой звук. Тем более в этот тяжёлый момент, когда невидимый, но хорошо подготовленный враг бьёт в самое сердце, в мирных жителей, кого мы, солдаты, призваны защищать… — я говорил долго. Рассказывая, что с детства мечтал стать офицером, что этого хотел мой отец, что меня назвали в честь подорвавшегося на мине его сослуживца. Я говорил долго, иногда останавливаясь, делая паузу, подбирая слова, чтобы не сказать лишнего. Пока говорил, замечал, как с сурово-непреклонного на одобряюще-понимающий меняется взгляд военного врача. Закончив монолог, я продолжал стоять, ожидая вердикта.

— Хорошо, — коротко ответил военврач. Я тебя выпишу, но серьёзную медкомиссию ты не пройдёшь. В медицинской карте отражу, что ранение хотя и является тяжёлым из списка «А», но последствий для организма не повлекло. Мой тебе совет, первый месяц постарайся без высоких физических нагрузок и ещё, где будешь проходить службу, каждые полгода сдавай кровь на хранение. У тебя очень редкие показатели, тебе подойдёт для переливания только твоя кровь.

На этом разговор закончился. Меня выписали, выдали на руки документы, и я на радостях не стал дожидаться прибытия в госпиталь автомобиля из училища, а отправился своим ходом. Хотел, как можно быстрее добраться до ставшего родным училища, но здравый ум возобладал и я вместо того, чтобы вызвать такси, отправился на остановку общественного транспорта.

Я стоял, ждал автобус, а сам смотрел на прохожих. Мало кто обращал на меня внимание, а я всматривался в лица мирных жителей, погружённых в суету гражданских проблем и представлял себя на их месте. Вот молодой парень, чуть старше меня, долго всматривается в свой коммуникатор, наверно, что-то читает. Вот девушка разговаривает по телефону, скромно улыбаясь. Вот пожилой мужчина о чём-то тихо разговаривает с пожилой женщиной, возможно женой или соседкой. Все они далеки от тягот несения воинской службы, но война стоит на пороге и едва с грохотом и криками боли от утраты не вошла в наш тихий городок.