Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 68 – Павел Чук

— Примерно триста против пятидесяти… — задумчиво произнёс Жастин. — Разрешите идти, выполнять?

— Идите.

Растяжки-ловушки не решали проблему, но хоть что-то.

— Господин штабс-полковник, — обратился солдат, — ваше приказание выполнено, детей укрыл. Места там много, приток воздуха есть. Так что переждут. Я вход укрыл ещё, чтоб не отыскали.

— Молодец. Иди, занимайся, — ответил, а сам направился к пленному. Совсем из головы вылетело, что и шёл-то к нему. Вошёл в хижину, приспособленную для пленных. Парнишка смотрел на меня с нескрываемой злобой. И вправду говорили, что молодая поросль — волчата. Я остановился напротив него. Посмотрел в глаза.

«Нет, не договоримся. И время терять не стоит», — подумал и отвернулся. Думал поговорить с ним и постараться убедить в обмен на его жизнь выпустить хотя бы детей, но видя, как он со звериной злостью смотрит на меня, понял, даже если и пообещают не тронуть детей, то всё равно, как с нами закончат, нагонят и их. И потом их судьба будет незавидной, впрочем, как и наша. Перед зверьём нельзя давать слабину. Если раз прогнулся, уступил, сядут на шею и будут кнутом погонять.

На выходе встретил штабс-капитана.

— Кольев мало. Всего штук тридцать ловушек сделали, — без предисловий доложил офицер.

— М-да. Мало. Верёвка осталась?

— Да.

— Растяните между хижинами, но только так, чтобы они сейчас по земле стелились, а когда надо, чтоб один человек мог натянуть и закрепить.

— Слушаюсь, — капитан удалился исполнять приказание.

«Всё равно этого мало. Не удержим. А что ты хотел. Даже сейчас триста против пятидесяти. Да, у нападающих потери больше, чем у обороняющихся, но соотношение один к шести — как раз соответствует уставу при концентрации войск перед атакой укреплённого участка, а что у нас за укрепления, слёзы одни», — думал, всматриваясь в степь.

Наступила ночь. Вокруг села всадники прекратили кружиться, дразня и оскорбляя солдат, но они не отошли, а на оборот. Степь приобретала подобие звёздного неба. То тут, то там вспыхивали огоньки — это загорались костры, образовывая причудливый узор.

— О чём задумались, господин полковник? — подошёл капитан.

— Красиво как.

— Весной в степи очень красиво. Необъятные поля цветов-первоцветов. Кажется, что степь на этот короткий момент оживает. Ведь летом — жара, а зимой холод. В этот короткий момент она и считай живёт. Да, ваше приказание выполнено. Натянули остатки верёвок, замаскировали.

— Хорошо. Как считаешь, с разных сторон начнут атаку?

— Не думаю. Их слишком много, а если сюда лично прибыл их главный военный предводитель, то сначала даст молодым показать себя, отправив в атаку. Всё об этом говорит. Слишком много войск — целая армия.

— На нас бы и первого отряда хватило.

— Верно. Вы бы поспали, господин штабс-полковник.

— Завтра трудный день, — пробормотал себе под нос. И тише добавил, — а может и последний.

— Да, завтра трудный день, — не расслышав последней фразы, согласился штабс-капитан.

На удивление, как только голова коснулась набитого какими-то сушёными травами тюфяка, уснул. Да так хорошо спалось, что встал на заре полным сил и энергии.

— Ночью пытались пробраться в селение? — поинтересовался у лейтенанта, хотя знал ответ. Если бы началась атака, то меня разбудили.

— Никак нет, господин штабс-полковник. Под утро часовые наблюдали перемещения с фланга на фланг крупной группировки противника примерно до полутысячи всадников.