Книга Осколок зари, страница 39 – Брендон Сандерсон

— Плыл бы побыстрее этот корабль, что ли. Хорошо бы хоть чем-нибудь заняться. Столько времени уходит зря, – раздраженно ворчал Лопен.

— Я вот занимаюсь. – Уйо отвернулся от стола, держа в руке собранное даль-перо. – Видишь? Все как раньше.

— Да? Оно еще пишет?

Уйо, достав из сумки листок бумаги, изобразил на нем несколько неровных кругов. Сопряженное даль-перо прочертило несколько же прямых линий.

— Э-э-э… – протянул Уйо.

— Ты человек, у которого вместо головы гнилой фрукт! – взвился Лопен, вскакивая на ноги. – Ты сломал его!

— Э-э-э… – повторил Уйо, затем попробовал снова.

Сопряженное перо повело себя как в первый раз: перемещалось согласно движениям его руки только вправо-влево, а на попытку провести вертикальную линию никак не реагировало.

— Хм…

— Отлично, – скривился Лопен. – Придется сообщить о твоем эксперименте уважаемой леди ревнительнице. И она скажет: «Лопен, я вижу, что ты очень осторожен и обычно ничего не ломаешь, но мне бы хотелось, чтобы и череп твоего старшего кузена содержал мозги, а не гнилые фрукты». И я соглашусь.

— У них куча всего такого. Нам прислали десятка два комплектов. Сомневаюсь, что утрата одного станет катастрофой. – Уйо снова что-то нацарапал, с тем же результатом. – А что, если…

— Попробовать починить его? – скептически спросил Лопен. – Ты, конечно, очень умный, но…

— Но, наверное, только доломаю. – Уйо вздохнул. – Я думал, что во всем разобрался, младший кузен. Даль-перья показались мне куда проще часов.

— И много ли часов тебе удалось не только разобрать, но и собрать? В смысле, собрать правильно?

— Как-то раз получилось, – вздохнул Уйо.

Лопен встретился с ним взглядом, и они улыбнулись друг другу. Уйо хлопнул кузена по руке.

— Верни это ревнительнице. Скажи, что я заплачу за сломанное даль-перо, если это проблема. Но в следующем месяце.

Лопен кивнул. Они вместе с Пунио отсылали бо́льшую часть своего жалованья родственникам. Значительная часть шла семье Рода. Платили Сияющим хорошо, но и кузенов и кузин, нуждающихся в финансовой поддержке, тоже хватало. Они всегда так жили, – когда Лопен был беден, ему тоже помогали.

Он вышел на палубу, гордый тем, что так здорово приспособился к качке. Но, заметив большую компанию моряков, собравшихся на палубе у правого борта, остановился. Потом, подойдя ближе, сплел себя с верхом и взлетел, чтобы посмотреть поверх голов.

Кто-то плавал неподалеку. Кто-то очень-очень большой. И этот кто-то был очень-очень мертвым.

Рисн охватил ужас, когда Никли поднес ее к борту. Моряки, окруженные похожими на извивающиеся черные кресты спренами тревоги с вкраплениями напоминающих шарики спренов страха, расступились, и Плэмри – помощник Никли, тайленец – торопливо поставил для нее высокий табурет. Никли усадил ее, и, схватившись за планшир, чтобы не упасть, Рисн кивком отослала его.

Освободившееся место рядом с ее табуретом сразу заняла капитан. Теперь Рисн могла высунуться за борт и увидеть то, о чем шепталась команда: труп сантида. Разрушающаяся раковина и разлагающаяся плоть; повернут боком; белый глаз уставился на небо. Сантид был огромен, почти в треть корабля длиной.

Эти громадные морские создания невероятно редки. Рисн даже считала их вымершими, но рассказы бабска о сантидах слушала с удовольствием. Считалось, что они спасают тонущих моряков или подолгу следуют за кораблями, улучшая настроение тех, кто на борту, что в них больше от спренов, чем от животных, и что они каким-то образом излучают спокойствие и уверенность.