Книга Осколок зари, страница 37 – Брендон Сандерсон

— Ты не осознавала, как нечто страшное, нечто необычное может так опьянять. Кажется, я понимаю, о чем ты говоришь.

Задумавшись на мгновение, Лопен выпил буресвет из большого граната. Ему казалось, что от цвета камня зависит вкус буресвета, хотя остальные считали это ерундой.

Он взглянул на Струну. Впечатлена ли она тем, как непринужденно он держится в воздухе? Не спросишь – не узнаешь, но тогда какая тут непринужденность? Он закинул руки за голову и, еще раз поразмыслив над ее словами, спросил:

— Струна, твой отец действительно в опасности из-за того, что сделал? Из-за того, что он, спасая Каладина, убил Амарама?

С тех пор прошло несколько месяцев. Каладин убедил Камня остаться в Уритиру хотя бы на время. В основном для того, чтобы его семья успела отдохнуть после длительного путешествия с Пиков. Однако это не могло длиться вечно. Камень все больше укреплялся в намерении вернуться на родину и предстать перед судом.

— Да, – тихо сказала Струна. – Из-за него. Из-за его поступка. Из-за его хотения.

— Он принял решение помочь Каладину, но точно не выбирал, которым по счету родиться.

— Но вернуться – его решение. Его решение просить о… Не знаю слова. Просить о выборе?

— О правосудии?

— Да, возможно, – улыбнулась Струна. – Не переживай за мой отец, Лопен. Он выберет свой выбор. Если ему придется вернуться домой, я оставаться. И Дар оставаться. Мы выполнять его работу. Мы видеть за него.

— Видеть? – переспросил Лопен. – В смысле, видеть спренов?

Она кивнула.

— А поблизости они есть?

— Руа. – Струна указала на спрена Лопена, который, приняв вид причудливого летающего корабля, стремительно приближался к ним. – И Каэлинора. – (Лопену редко удавалось заметить спрена Уйо.) – В воздухе спрены ветра, в воде – спрены волн. Корабль преследовать спрены тревоги, почти невидимые. И… – она покачала головой.

— И?

— Такие странные. Хорошие боги, но необычные. Апалики’токоа’а. – Струна попыталась подобрать нужные слова, затем достала лист бумаги, которую часто носила с собой, и сделала быстрый набросок.

— Спрен удачи, – сказал Лопен, глядя на нечто, напоминавшее наконечник стрелы.

— Пять. Не было ни один. Потом стало три. Потом четыре. С каждым днем все больше.

Однако! Что ж, хорошо, что Струна наблюдает за спренами – бедняга не решалась отправиться в путешествие, думала, от нее не будет проку. Лопен подбадривал ее, знал, как ей хочется увидеть мир. И вот она заметила необычного спрена.

— Не знаю, стоит ли волноваться из-за спренов удачи, – задумчиво проговорил он, – но я все равно попрошу ревнительницу сообщить об их появлении. Пусть королева Ясна или кто-нибудь еще подумают, чего от них ждать.

Струна кивнула, и Лопен, оборвав сплетение, приземлился на палубу с глухим стуком, даже ушибся слегка. Он похлопал по дереву и улыбнулся, чувствуя себя глупо. Жаль, Уйо не видел. Ему бы понравилось.

И Лопен побежал на поиски кузена, который обнаружился в их каюте: как и следовало опасаться, ковырялся в даль-перьях ревнительницы Рушу. Одно, похоже, полностью разобрал.

— Лопен, – воодушевленно заговорил Уйо по-гердазийски, – этот алюминий обладает удивительными свойствами; я уверен, что плененный спрен реагирует на его присутствие, почти как добыча на хищника. Отскакивает подальше, когда я прикасаюсь этой фольгой к самосвету. И еще я полагаю, что алюминий мешает спрену воспринимать не только мои мысли о нем, но и мысли сопряженной половины.