Книга Осколок зари, страница 26 – Брендон Сандерсон

— Лопен, – одернула его Рушу, продолжая работать, – тебе не следует донимать светлость Рисн болтовней.

Лопен рассеянно кивнул. Затем его глаза широко раскрылись.

— О! Почему безногой тайленке так трудно что-нибудь нарезать? Потому что она без-нож-на. Ха! Эй, Уйо, пойди сюда, послушай!..

Рисн не сдержала улыбки, наблюдая, как он на гердазийском пытается растолковать шутку своему кузену, приземистому лысому мужчине с широким круглым лицом и мускулистыми руками. Несмотря на недостаточное знание языка, ей подумалось, что Лопену наверняка пришлось объяснять каламбур и это испортило шутку. И все же то, как он говорил – с энтузиазмом, настойчиво, стремясь достучаться, – помогло ей расслабиться. Даже повеселеть.

Кузен Лопена, в отличие от него самого, был тихим человеком. Как ни странно, большую часть плавания Сияющий Уйо провел, выполняя обязанности простого матроса. Он умел вязать узлы и управляться с такелажем так, будто родился на корабле. Вот и теперь, ответив любезным кивком на шутку Лопена, он вернулся на прежнее место и продолжил распутывать трос. Это тягомотное дело обычно поручали тем, кто накануне допоздна засиделся над кружкой, а тут по доброй воле за него взялся Сияющий рыцарь!

— Лопен, – повторила Рушу, – это неподобающе.

— Все в порядке, ревнительница Рушу, – обронила Рисн.

— Вам не следует выслушивать подобные вещи, светлость, – возразила та. – Неприлично высмеивать ваш недуг.

— Неприлично другое, – горячо заговорил Лопен, – когда с инвалидами подчас обращаются так, будто мы не люди. Рисн, тебя когда-нибудь спрашивали, как ты стала инвалидом? И сердились, что ты не хочешь это обсуждать?

— Да тысячи раз! Глаза Эш одни на меня смотрят так, будто я загадка, существующая только для того, чтобы их развлекать. А другие испытывают неловкость.

— Да. Меня бесило, когда мои же парни вели себя так, будто я могу сломаться в любой момент.

— Ага, хрупкая ваза, которую страшно тронуть, вдруг опрокинется и упадет. Люди меня не видят. Они видят кресло.

— Они смущаются, – продолжил Лопен. – отводят глаза и не хотят затрагивать эту тему, а ведь она шквальным спреном висит над каждым разговором. Но если есть подходящая шутка…

— Светлость Рисн не должна отпускать шуточки на свой счет, чтобы заставить других людей смириться с их личной неуверенностью.

— Да, верно, – неожиданно согласился Лопен. – Не должна.

Рушу коротко кивнула, будто выиграла спор.

Но Рисн уловила интонацию Лопена. Ты не должна так поступать, но жизнь несправедлива, и поэтому тебе стоит научиться контролировать ситуацию. Насколько получится. Странно найти такую мудрость в человеке, которого она поначалу считала полным придурком. Рисн внимательно посмотрела на Лопена, по-прежнему валяющегося на палубе, и он поднял кулак в знак солидарности.

— Сияющий Лопен, – спросила Рисн, – а как зовут безногую тайленку?

— Не соображу, ганча.

— А по матери. Но издалека.

Сияющий широко улыбнулся.

— Конечно, – добавила Рисн, – постоять за себя в такой ситуации мне было бы непросто.

Лопен чуть умер от смеха. Он снова подозвал кузена и перевел ему шутку. На этот раз Уйо усмехнулся.

Фыркнув, Рушу принесла Рисн коробку с самосветами и проволочными сетками.

— Итак, светлость, я готова продемонстрировать это устройство.