Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 61 – Брендон Сандерсон

— Каладин, не глупи, – отозвалась Сил, паря в футе над полом в новой колышущейся юбке. – Представь, как бы это было неудобно.

— А ты вообще существуешь? – спросил он, не продумав как следует формулировку. – Под одеждой? В смысле, одежда – это твоя кожа или…

Сил подалась ближе:

— Хочешь взглянуть?

— Нет, шквал побери! – запротестовал Каладин, представив, как прямо посреди базы-или-что-оно-там книжного интенданта одежда Сил полностью исчезает у всех на глазах. Или того хуже – только у него на глазах, чтобы он покраснел.

Шквал! Она ведь может так сделать в любой момент, посреди совещания у Далинара. С нее станется счесть это столь же забавным, как приклеить его ноги к полу. Мог бы уже и научиться за столько времени держать свой шквальный язык за зубами.

— Это, – указала Сил на одежду, – часть меня, как у тебя волосы или ногти, наверное. Только ты своими управлять не можешь, а я могу.

— Вовсе не объяснение, – возразил Каладин. – Давай честно: я бы на твоем месте не придавал форму тем частям тела, которые никому не видны. Зачем зря тратить силы?

— Это не тратит силы. Они тратятся на изменение. – Она показала на себя. – Вот я, моя фигура, мое лицо, какая я есть. Я могу меняться и превращаться во что-то другое, проще всего в природные элементы. Но рано или поздно я снова вернусь к этой форме. Той же, какую имею в Шейдсмаре. Она меняется только при исключительных обстоятельствах.

Хм… Не совсем полный ответ на его вопрос, но все равно интересно.

— Все еще любопытны подробности? – спросила Сил, прижимаясь к нему.

— Нет, – выдавил Каладин. – Ты найдешь способ поставить меня в неловкое положение. Так что нет.

Она закатила глаза:

— Каладин, мы такие, какими нас представили. В общем и целом люди, но с некоторыми улучшениями. Исходи из того, что если что-то есть у человека, то оно есть и у меня, если только это не что-то противное.

Что опять-таки ничего толком не объясняло, учитывая, какие непредсказуемые определения «противного» могла выдавать Сил. Но к счастью, она оставила тему, поскольку наконец вернулась письмоводительница с коробкой. Женщина разложила на конторке бумагу, чернила и несколько экзотических перьев – тонких и легких, изготовленных, по слухам, каким-то образом из частей кур.

Сил нетерпеливо запрыгала на месте, не обращая внимания на суровый взгляд книжного интенданта. Поначалу неуверенно протянула руку и с видимым усилием подняла перо. Прежде Каладин не видел, чтобы ей самой удавалось поднять что-то тяжелее одинокого листочка. Сегодня же, будучи человеческого роста, она сосредоточенно наморщилась и решительно подняла перо в воздух, будто гирю.

«Шквал побери!» – подумал Каладин, с уважением наблюдая, как она медленно и осторожно обмакивает перо в чернильницу, затем опускает на лист бумаги и выводит одинокую букву. После этого она положила перо.

— Очень хорошо, – сказала книжный интендант. – Ты продемонстрировала уровень умений четырехлетки.

Сил сникла, и Каладин тут же вскинулся. Тлевшее внутри раздражение превратилось во что-то погорячее. Он открыл рот, готовый вывалить десяток разных вариантов. Хочет сцену? Он сейчас устроит!

Каладин еще раз обдумал слова, вертевшиеся на языке. Не хотелось портить день из-за сварливой тетки.

Он вздохнул, облокотился о стойку и спросил: