Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 30 – Брендон Сандерсон

— Так вот… – проговорил он. – Ты просишь флейту назад?

— Еще чего! Я отдал ее тебе, мостовичок. Вернуть ее – почти так же оскорбительно, как и потерять!

— Тогда что мне с ней делать, по-твоему?

— Хм… – протянул Шут.

Он сунул руку в мешок, лежавший возле его ног, и извлек оттуда другую флейту, покрытую блестящим красным лаком. Покрутив в пальцах, сказал:

— Если бы мы только знали, что делать с этими загадочными кусочками дерева! В них есть дырочки, вероятно предназначенные для некой мистической цели, недоступной пониманию простых смертных.

Каладин закатил глаза.

Шут продолжил:

— Если бы только был способ научиться извлекать из этого предмета какую-нибудь пользу! Он похож на орудие. О нет, на инструмент! Созданный по мифическому замыслу. Увы, мой ограниченный разум не в силах постичь…

— Сколько ты будешь болтать, если тебя не перебить? – спросил Каладин.

— Намного, намного дольше, чем будет смешно.

— А это смешно?

— Слова? – уточнил Шут. – Нет, конечно. А вот твое лицо, пока я их произношу… Мне говорили, что я художник. К несчастью, основные объекты моих художеств никогда не могут насладиться моими творениями, поскольку они рождаются из их же черт.

Он перевернул флейту и протянул Каладину:

— Попробуй-ка. Постановка пальцев такая же, как на той, что ты потерял и заново обрел, хотя они и различаются… потенциалом.

— Шут, на этой флейте я могу сыграть не лучше, чем на подаренной тобой, – объяснил Каладин. – Понятия не имею, как это делается.

— Так что же… – хмыкнул Шут и, снова крутанув флейту, протянул ее Каладину еще ближе. – Стоит только попросить…

— Мне все равно придется ждать Далинара, – сказал Каладин, с тоской взглянув на закрытую дверь.

Совещания Далинара частенько затягивались, несмотря на множество часов, которые надарила ему Навани.

Каладин ощутил острое желание поскорее добраться до Шиновара. Однако если он не хотел тащить с собой огромный мешок самосветов, которые пригодятся в грядущей битве, то нужно лететь с Великой бурей – а до нее еще несколько часов. И… Каладин чувствовал себя в долгу перед Шутом. Каким бы невыносимым ни был этот человек, или кто он там на самом деле… когда Каладин оказался в самой черной тьме бури, Шут пробрался в кошмар, чтобы вытащить его.

Этот человек – друг. Каладин ценил его, в том числе и его причуды, и потому взял на себя роль, очевидно отведенную ему Шутом.

— Ты научишь меня? – спросил он, принимая флейту. – Времени у меня немного, но…

Шут уже пришел в движение и выхватил из сумки у себя под ногами какие-то бумаги. Он жестом отослал своего странного шарообразного спрена, и доспешные спрены ветра упорхнули следом.

Каладин посмотрел на страницы. Их покрывали странные символы, и он занервничал. Однако Шут утверждал, что это не письмо в полном смысле слова. Всего лишь значки на бумаге, передающие звуки. Прошло несколько минут, прежде чем до Каладина дошел смысл шутки.

Следующий час – Далинар вообще не торопился – Каладин следовал наставлениям Шута. Он выучил базовую постановку пальцев, основы чтения музыкальных знаков и, что оказалось сложнее всего, способы правильно держать инструмент и дуть в него.

По истечении часа Каладин сумел выдать, запинаясь, первую строчку мелодии. Ноты звучали слабо и сипло в сравнении с исполнением Шута. Смехотворное достижение. Каладин не приманил ни одного спрена музыки, но тем не менее чувствовал себя так, будто взобрался на гору. Когда в комнату заглянула Сил, снова человеческого роста и в хаве с фиолетовой отделкой, он глупо улыбался.