Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 276 – Брендон Сандерсон

Любопытно. Сила не могла или не желала меняться. Предполагалось, что она включает все эмоции, и прежний ее обладатель настаивал, что они и являются его сферой, однако слабо выраженные чувства ей не нравились. Ей нравились громкие. Сжигающая страсть похоти – да. Но искренняя любовь? Вещи вроде любви и удовольствия будто бы относились к сферам других богов. Во времена Раскола они забрали часть ее… подборки, так сказать.

Больше всего силе нравился гнев. Если страсть иссякала, то гнев мог тлеть дальше. Гнев мог руководить человеком дольше любого желания. Гнев – истинный огонь.

Поток сведений. Хорошо. Чем глубже он исследовал свои новообретенные способности, тем лучше понимал. Ибо Таравангиан мог учиться, даже если сила отказывалась. Он поразмыслил еще, задействуя обширные ресурсы разума. Теперь его умственные способности были таковы, что по сравнению с ними дни проявленного высокого интеллекта в бытность его смертным казались…

Да, вообще говоря, в них присутствовал налет божественного. Заслуживающий уважения уровень – для человека.

И все же теперь он был неизмеримо больше. Да, ему нужна война, потому что логичное решение – стремиться к объединению Космера под одним богом. Риски при воплощении его планов были не слишком огромными. Противостояние с Далинаром он обставил так, что выиграет при любом исходе. И он не сомневался в своей способности завоевать практически весь Рошар.

Да, он останется здесь взаперти. Но можно и дальше подкармливать силу обещаниями будущих завоеваний, чтобы она была довольна. Как же лучше всего подготовиться с точки зрения интеллекта?

Нужен командный состав.

Нужны существа с большими способностями и достойные доверия – или, скорее, предсказуемые, чтобы он понимал, что же приведет их к неудачам или изменам. Певец Эл стал первым шагом. На него Таравангиан имел планы на ближайшие десятилетия. Требовались и другие. В особенности такие, кто проживет достаточно долго, чтобы увидеть воплощение его замыслов.

И потому Таравангиан явился в Харбрант. Пришло время побеседовать с Довой.

Сначала, оставаясь невидимым, он прошелся по прекрасным слабоосвещенным переходам Паланеума. Книги, груз сведений, скрупулезно собранных его предками, каждая – произведение искусства. Лучшие представители человечества поборолись с наступлением тьмы с помощью пера и чернил. Таравангиан вдохнул и ощутил множество собранных здесь слов. Пусть и крошечные в сравнении с его знаниями, они, однако, олицетворяли нечто великое.

Не слишком ли эмоционально он наслаждается этим? Нет: признать, что он, бог эмоций, нуждается в чувствах, – логично. Интеллект определяется не отторжением эмоций, а управлением ими.

Он замедлил для себя время и провел девять тысяч ударов сердца, сжатых в несколько минут, купаясь в чудесных ощущениях от великой библиотеки.

Покончив с этим, он появился в кабинете Довы семью этажами ниже. Дова – Вестница Баттар – присоединилась к Клятвенному договору в немолодом возрасте и пребывала в нем вот уже семь тысяч лет. Она ходила лысой: ей очень нравилось, что, если изображать из себя ревнительницу, большинство людей не обращают на тебя внимания. Она тихо писала за столом в сумрачной комнате в окружении самых дорогих предметов со всего мира. Бесценные картины, инкрустированные вазы, бруски алюминия.