Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 244 – Брендон Сандерсон

По велению спренов идет дождь. По велению спренов проступают камни из земли. Сегодня спрены двигали Сзетом. Он подошел к упавшему солдату, чувствуя, как холод внутри все нарастает и нарастает, поглощает его до тех пор, пока…

Пока он не остановился, воззрившись на жалкого мужчину у корыта. На человека. Ужасного, вызывавшего у Сзета ненависть, но все же. Он никогда никому не причинял вреда намеренно.

И сегодня этого не сделает.

Сзет уставился на булыжник, который кощунственно держал в руке. Он обманывает себя: это не воля спрена. Это его выбор. Почему же спрены не поразили его? Неужели он этого не заслуживает? Неужели он не…

Чья-то рука схватила его за горло.

Солдат с рычанием рванулся вверх и сбил Сзета с ног, опрокинув на спину. Уселся на него верхом, впиваясь ногтями в голую кожу на шее. Мальчика обдало смрадным дыханием, наполненным запахом смерти. Губы солдата раздвинулись в ухмылке. На лицо Сзету брызнула слюна.

Глаза… глаза в глубине засияли красным. Запаниковав, Сзет принялся царапать вцепившуюся в него руку.

Солдат лишь усиливал хватку.

— Ограбить меня вздумал, а?!

Пальцы Сзета опять лихорадочно нашарили камень, упавший на землю рядом.

— Мало отобрать у нас все, – продолжил солдат, склоняясь ниже. – Мало…

Шмяк!

Ахнув, солдат привалился к корыту. Сзет, обезумев, ударил его еще раз.

ШМЯК!

Сердце колотилось в такт ударам, мышцы панически сжимались, дыхание стало прерывистым, а Сзет бил. Снова. И снова.

Пока к нему не вернулось тепло. И залило целиком. Тепло крови.

Сзет встал, выронив камень из мокрых пальцев, и побрел назад, ощупывая исцарапанную шею. Вяло думая, что впервые в жизни отнял.

И тут в его сознании расцвел тихий голос.

«Ну-ка, ну-ка, кто ты такой?»

Сзет вздрогнул и стал озираться по сторонам. Голос не возвращался, хотя мальчик подождал, не раздастся ли тот снова.

Он прождал до самого утра, пока его не нашли. На его коленях лежала шкура с так и не отрезанными ногами Молли. Он сидел рядом с трупом, прежде имевшим – по виду – больше общего с человеком.

Как же здорово, шквал побери, снова надеть доспех!

На протяжении всего путешествия по Шейдсмару Адолин скучал по осколочной броне. Он был вынужден без доспеха вступить в необычайно трудный бой, после которого остался шрам, несмотря на заботу целителя-Сияющего. Судя по всему, Адолин слишком много переживал о шраме, отчего тот закрепился навсегда. Силы Сияющих – странная штука.

«Вообще-то, – подумала Майя, – это люди странные».

Адолин улыбнулся. Она объяснила ему, как ограждать свои мысли, но он не видел причин скрывать их, а, напротив, испытывал легкое волнение. Он знал, что даже узы Сияющих не всегда позволяют читать мысли друг друга. Было приятно уметь что-то недоступное им.

Он стоял на мостовой перед огромным куполом, слушая доклад Мэй Аладар, пока на нем один за другим защелкивались фрагменты осколочного доспеха. Сабатоны, поножи, набедренники, кулет и набрюшник, юбка…

— Думаю, нам нужен лазарет поближе, – говорила Мэй. – Я предложила воспользоваться вон теми зданиями вдоль восточного края площади. – Она поджала губы. – У нас будет один целитель со способностью к Восстановлению.