Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 167 – Брендон Сандерсон

Шаллан указала на дверную ручку и прошептала одно слово, которое звучало бы одинаково на любом языке:

— Сья-анат.

Оставалось надеяться, что шепот скроет ее голос.

Иятиль с тихим шипением оттеснила Шаллан в сторону, чтобы лучше рассмотреть ручку. Ничего не увидев, она что-то буркнула и направилась к Мрейзу, прервав разговор. Другой чужеземец взглянул на Шаллан. Она пожала плечами и склонилась ближе к ручке, пристально ее изучая. Он же скользнул вслед за Иятиль.

Шаллан уняла нервы, на этот раз сумев не приманить никакого спрена. Иятиль заглотила наживку и вроде бы не сочла поведение Шаллан слишком необычным. Если только она не говорит Мрейзу прямо сейчас, что под личиной ее соотечественницы скрывается шпион. Возможно, пора звать подмогу. Шаллан опять потянулась к даль-перу, но в следующее мгновение по дверной ручке скользнула тень, и там проявилась Сья-анат – как и прежде, в виде угольно-черной женской фигуры с белыми провалами глаз.

«А я-то гадала, Шаллан, – прозвучало в голове, – как ты справишься без знания ее языка. Умный ход».

— Так ты все-таки поняла, что это я, – прошептала Шаллан.

«Смертным трудно отличить один огонек души от другого, но я-то не смертная».

— Ты меня выдашь?

«Как ты только что выдала меня? Возможно».

— На чьей ты стороне, Сья-анат? – шепотом спросила Шаллан. – На самом деле? Какую игру ведешь?

«Игру, Шаллан? Я борюсь за собственное выживание. Вражда разорвет на клочки кого и что угодно, лишь бы добиться желаемого. Тысячи лет показали, что ему нет дела ни до меня, ни до моих детей. Честь – трус, всегда ненавидевший нас. Уничтожавший нас. Предававший нас. А Культивация только наблюдает. Я на стороне сохранения мира для моих детей. Тебе не стоит бояться „моей стороны“, Шаллан. Ее следует принять. Будет место для моих детей, будет и для твоих».

Вернулась Иятиль вместе с Мрейзом. Шаллан снова вцепилась в даль-перо, но сохранила самообладание. Сья-анат не стала прятаться, а осталась – маленькая, но четко различимая, как отражение в поверхности дверной ручки, глядя снизу вверх на Иятиль.

— Льеке, останься здесь, – велела Иятиль по-алетийски. – Развлекай собрание.

Она открыла дверь, взявшись за ручку, несмотря на отражение в ней. Мрейз пошел следом, и Шаллан присоединилась к нему, предположив, что Льеке – имя второго иномирца в маске.

Тень с актрисой покинули маленькую переднюю. Здесь было темнее: единственным источником света являлись мелкие сферы, закрашенные с одной стороны, чтобы светить только на сокровища Мрейза.

— Вон там, – сказала Иятиль. – На моей витрине с трофеями. Я вижу ее отражение.

Минутку! Ее витрина с трофеями? Не Мрейза?

Иятиль выкатила из-за шкафчика зеркало на колесиках. Шаллан тихонько притворила дверь в соседнюю комнату и осталась позади, стараясь не привлекать внимания.

Сья-анат проявилась в зеркале: стройная фигура из дыма с завораживающими глазами.

— Почему ты здесь? – требовательно спросила Иятиль. – Ты же должна следить за узокователями. Они уже запустили процесс?

— За ними следят мои дети, – ответила Сья-анат – тихо и с металлическим призвуком, будто говорила с дальнего конца длинного коридора. – Пробудился Сородич. Его непросто одурачить даже мне. Я привлеку к себе внимание, если явлюсь туда сама.

— Раньше ты говорила другое, – заметила Иятиль. – Время поджимает. Нам нужно попасть в Шейдсмар и быть готовыми ступить в Перпендикулярность Далинара, как только он ее откроет.