Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 111 – Брендон Сандерсон

— Да, – согласился Шут. – Именно поэтому я идиот. Не потому, что упустил из виду тонкости законодательства, а потому, что Рейз никогда бы так не поступил. Дело не только в том, что это противоречит его природе, а в том, что он пообещал так не делать. Даже при отсутствии полноценной клятвы бог не может нарушить подобного рода обещание без серьезных последствий.

— И что? – спросил Далинар. – Я что-то упускаю.

— Как и все мы, – со вздохом сказал Шут. – Вражда воспользовался лазейкой в соглашении. Рейз бы так не поступил. Рейз не смог бы так поступить. Значит… – он обвел взглядом комнату, встречаясь глазами с каждым из присутствующих, – значит, наш противник не Рейз. Мой старый враг, должно быть, мертв, а Осколок Вражды забрал кто-то другой. Мне следовало это понять, едва он начал действовать столь необычно, но теперь я в этом убедился, вслушавшись в ритмы Рошара. Друзья мои, мы боремся с врагом, которого не знаем и не можем просчитать. И кто бы это ни был, он или она гений, придумавший способ завоевать весь Рошар за десять дней.

* * *

— В общем, – сказал Схоб, забившись вместе с Шаллан и Газом в нишу на третьем этаже, – гляньте-ка вот на это.

Шаллан и Газ сменили лица. Все трое теперь выглядели как рабочие-гердазийцы. Газ даже надел на палец настоящую национальную зажигалку и маленький кремень, чтобы имитировать ее использование. Схоб высморкался, потом разложил на полу несколько листов бумаги. Здесь было тише и не так людно, хотя звуки из атриума все равно долетали.

— Я приглядывал за куском вокруг атриума, – продолжил Схоб. – Как вы велели. Засек кралю, которая шпионила за Далинаром, пока он болтал с какой-то макабаки. Вот эта из духокровников.

Шаллан взяла лист – портрет невысокой алети или веденки, которую Шаллан никогда не встречала, однако Хойд определил в духокровники. Внизу он приписал: «Бывшая актриса, завербована недавно».

Актриса, значит. Шаллан рассудила, что подобный выбор объекта вербовки едва ли можно счесть необычным для тайной организации.

— Ты к ней кого-то приставил? – спросила она.

— Дарсира висит на хвосте прям щас, – ответил Схоб, опять вытирая нос.

Он вечно жаловался на тот или иной недуг, хотя ни один не был в действительности настолько изнурительным, как ему мнилось. Тем не менее в своем деле он был хорош. Надежная зацепка.

Духокровники часто обустраивали, а потом покидали базы. Кроме того, они виртуозно отрывались от хвостов, но новобранец – другое дело. Может оказаться слабым звеном.

Схоб прислонился к стене, жалуясь на боль в животе, пока Шаллан взялась еще раз рассмотреть рисунок. Она заметила татуировку, проглядывающую сквозь рукав на свободной руке женщины. Портреты у Хойда выходили великолепные.

Шаллан потерла запястье, куда отказалась наносить такую же татуировку. Полистав рисунки, она вытащила портрет Мрейза: высокого и элегантного, покрытого шрамами и гордого этим. Она не испытывала к нему ненависти. Со всеми его угрозами и манипуляциями он был слишком сложен, чтобы его ненавидеть. Шаллан ощущала смесь досады и зависти, приправленную горькой грустью при мысли о том, что могло бы быть.

Ей предстояло его убить. Как убила Тин. Как убила отца. Но это не доставит ей удовольствия.

На следующем рисунке была Иятиль в извечной маске. Даже ее изображение тонуло в тенях, и Хойд отметил, что не часто ее видел. Дальше шли двое новоприбывших – убийцы, явившиеся с родины Иятиль. Они носили деревянные маски, раскрашенные таким образом, что их обладатели выглядели безликими. Одни контуры и линии, не люди, за исключением глаз, смотревших сквозь прорези, и едва заметных внизу ртов.