Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 47 – Аурика Рейн

Рука останавливается в воздухе.

Что-то проходит по его лицу, быстрое, и гаснет. Не знаю, попала ли я туда, куда метила, или глубже.

Он отступает. Лицо снова делается ровным, запертым.

— Завтра я тренирую вас сам, – говорит он от двери. – Часть верификации.

— Верификация закончена, – напоминаю я. – Вы сами сказали, что пришли её закончить.

Он смотрит на меня через плечо, и впервые за весь разговор в углу его рта что-то дрожит, почти усмешка, горькая.

— Значит, найду другой повод. Наденьте то, в чём сможете двигаться.

Дверь закрывается за ним.

Я опускаюсь на пол у стены, там же, где стояла, и только теперь позволяю рукам дрожать. Из котомки достаю тряпичную куклу, старую, с вытертым лицом. Её сшила моя мать в этой самой обители, когда носила меня под сердцем, а настоятельница берегла её двадцать два года и отдала мне на прощание, в то утро у часовни. Я прижимаю её к груди, как в детстве, когда Бренна гасила свет.

Потом подхожу к окну. Внизу лежит двор Драстаров, и даже в этот глухой час он не пуст: вдоль стен стоят гвардейцы в чёрном с серебром, и факелы кладут на снег их длинные тени. Я могла бы открыть окно. Могла бы обернуться драконицей и уйти в небо за две секунды, прежде чем первый из них поднимет голову.

И я понимаю, что не уйду.

Не из-за гвардейцев. Из-за того, как он сказал "найду другой повод", и из-за того, как звенел воздух, когда между нами осталась одна ладонь. Я в плену. И хуже всего, что этот плен меня хочет, а я, кажется, хочу остаться.

~

Каэн

В своих покоях Каэн срывает камзол и швыряет на спинку кресла. Закатывает правый рукав.

Метка на месте. Поверх неё пять серебряных колец плетения, тугих, как он завязал их восемь месяцев назад своей рукой, своей волей. Всё держит.

Только под кольцами идёт дрожь. Мелкая, частая, как пульс пойманной птицы. Её не было полтора года. Её не было все месяцы, когда он спал, ел, правил, целовал руку чужой женщине и не чувствовал под плетением ничего, кроме мёртвой тишины, ради которой кольца и завязывал.

Что вы ищете на самом деле.

Он стоит у тёмного окна и слышит её голос так, будто она всё ещё в трёх шагах. Она спросила это спокойно, в лоб, будто знала, что искать уже нечего, потому что найдено. Никто за полтора года не задавал ему вопросов, на которые у него нет ответа. А эта задала, и он стоял перед ней, лорд-протектор империи, и сказал ей правду.

Не может быть.

Он считает, как считал уже сотню раз. Полтора года. Доверши он Соединение тогда, на алтаре, его кровь сожгла бы её года за три, за четыре. Прошло полтора. Она угасала бы уже сейчас, бледнела бы, теряла силу. А эта дышит серебром на весь тронный зал, прячет правую руку под рукав и бьёт его под рёбра его же похоронами так точно, будто всю жизнь училась, где ему больнее всего.

Совпадение. Чёртово совпадение. Вайронов было много, все на одно лицо, серебро в крови, северная кость, она сама ему это сказала. Любая дочь угасшего клана отозвалась бы в метке. Это эхо чужой силы рядом, и только.

Он почти заставляет себя поверить.

Почти. Если бы не руки. Тот же поворот плеча, когда уходит от ответа. Тот же короткий тик большого пальца к указательному, когда лжёт. Он тренировал её полгода и знает её тело, как знает собственное оружие. И сегодня едва не сказал ей "покажи", как говорил тогда, в их первое лето, когда она пряталась от него, стесняясь свежей метки.