Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 20 – Аурика Рейн

— Это просто эхо, – говорит он.

— Не у истинной пары, мальчик. У истинных метка гаснет в час смерти. Это закон.

— Закон знает исключения. Хольден писал об этом в шестой главе "Связей".

— Хольден писал об эхе у бондов первой степени. У истинных нет.

— Значит, я исключение.

Велвен молчит несколько секунд. Каэн слышит, как тот переступает с ноги на ногу, как трогает пальцами цепочку записной книжки. Привычка нервного раздумья.

— Каэн.

На этот раз он зовёт его по имени, а не "мальчик". Каэн поднимает глаза.

— Если она жива, – говорит Велвен очень тихо, – Если есть хоть один шанс, что она жива…

— То что?

Его голос не дрожит и не выдаёт эмоций. Велвен не отвечает.

Каэн встаёт и подходит к окну. Аравонн внизу осенний, бурый, с дымами над тысячью труб. Где-то на севере, в горах, которые он никогда не видел вблизи, может быть, Альса действительно жива. Может быть, дышит. Может быть, смотрит сейчас в какое-то чужое окно на какое-то чужое небо.

Он представляет это и закрывает дверь в себе, ту самую, за которой воет дракон. Дверь тяжёлая. Он закрывал её много раз. Закроет и сейчас.

— Велвен, – говорит он, не оборачиваясь. – Что произойдёт, если я приду к ней?

Велвен молчит.

— Что произойдёт, дядя. Скажи это вслух.

— Её кровь не выдержит твоего бонда, – отвечает Велвен наконец. – Ты знаешь это. Три года, может четыре. Тело истончится, кости станут хрупкими. Я видел гравюру с женой лорда Органа. Ты тоже видел.

— Я видел.

— Но три года – это три года, мальчик. Это жизнь. У вас могла бы быть жизнь.

Каэн прижимает ладонь к холодному стеклу. Где-то под подушечками пальцев тонкие трещины расходятся от его силы, и он отнимает руку.

— Жизнь длиной в три года, – говорит он. – После которой я хороню её, как лорд Орган похоронил Сабину. И живу ещё восемьдесят лет один, зная, что я её убил. – Он поворачивается. – Я обещал матери незадолго до её смерти. Клялся на крови, что не свяжу свою душу с той, кто не вынесет моей. Я сделал то, что должен был.

— Альса согласилась бы.

— Альса не знает, на что соглашается. А я – знаю. В этом вся разница.

Велвен садится в кресло. Медленно, тяжело. Лицо у него меняется, мягкие черты застывают, и впервые за весь разговор Каэн видит то, чего никогда не видел: гнев, который таится в глубине его глаз.

— Ты решаешь за неё.

— Да.

— Ты не имеешь права.

— Имею. Я её бывший наречённый. Я её бывший Высший. И я тот, чья кровь её убьёт. У меня есть все права, какие нужны.

Они смотрят друг на друга через комнату. Записная книжка Велвена крутится на цепочке, виток за витком, и Каэн считает витки, потому что это хоть немного отвлекает.

Стук в дверь. Голос дворецкого, безупречно сдержанный:

— Лорд Драстар. Совет назначил Малый сбор через час. Канцлер Виран ходатайствует о рассмотрении вашего нового союза в свете утреннего известия.

Тишина.

Каэн смотрит на Велвена, и тот отвечает ему тяжёлым взглядом. Дракон внутри встаёт на лапы, но Каэн заставляет его сесть.

— Передай Совету, – говорит Каэн, – что я приду. И что я дам согласие.

Дворецкий уходит. Шаги стихают.

Велвен медленно встаёт, и на лице у него уже не гнев. Но Каэн не может распознать эту эмоцию, и потому лишь внимательно на него смотрит.

— Мальчик.

— Не сейчас.

— Мальчик. Если она жива…

— Если она жива, – перебивает Каэн, и впервые за весь разговор голос у него поднимается на полтона, – тогда мой бонд с Велисой закроет метку, и эхо погаснет, и Альса там, где она есть, доживёт спокойно. Без меня. Без моей крови. Восемьдесят лет, не три. Это лучшее, что я могу ей дать. Это всё, что я могу ей дать.