Книга Замуж за первого поперечного, страница 3 – Ида Шторм

Изучать незнакомый город было куда интереснее, чем тухнуть в окружении местной знати, обсуждая «эти восхитительные равиоли с лесным орехом» и сплетни, которые были бы куда любопытней, знай я хотя бы, о ком идет речь.

Столицу Северной провинции, Танриан, от диких земель отделяла бурная, как мой нрав, горная река. Ее потоки превращались в пенные волны, а брызги от разбивающейся о камни воды долетали аж до самых перил моста, зачем-то ведущего на ту сторону. Ну кто в своем уме пойдет на земли зверолюдов? А им сюда точно путь заказан. Надеюсь…

Дальше за рекой виднелся густой темный лес, ощетинившийся пиками елей, подножия которых тонули в тумане, и горы с верхушками, разлинованными снежной сединой, как шевелюра моего несчастного батюшки.

Домики в Танриане были приземистые и толстостенные, с маленькими окнами — все для сохранения тепла. И даже летом тут топили камины, судя по тому, что ближе к вечеру я стала замечать дымок из труб.

Зябко ежась и надвинув до самого носа капюшон накидки, чтобы не привлекать внимание прохожих, я слонялась по улицам до темноты. Такое чувство, что весь местный народ собрался сегодня в замке графа, а на улицах Танриана остались только тени.

Было жутковато, слишком холодно и сыро для меня, южанки, но я не спешила возвращаться в гостевой дом, зная, что батюшке нужно время, чтобы остыть, выпить чаю с мелиссой и начать за меня волноваться.

Кое-как дотянув до темноты и уже почти отплясывая чечетку по лужам, оставленным недавним дождем, я все-таки нырнула в блаженное тепло гостиницы. Наспех поздоровалась с приветливым мужичком за стойкой и взбежала по лестнице на второй этаж, где был широкий коридор, в конце которого папа арендовал нам апартаменты на две комнаты, соединенные гостиной.

Когда я вошла, мой достопочтенный родитель сидел за столом возле окна и глядел в сумрак улицы. А рядом с ним на подносе поблескивал в теплом свете лампы остывший чайник.

Батюшка, в отличие от чайника, остыть, увы, не успел. Едва он услышал скрип двери, как вскочил из-за стола с ревом:

— Сесилия!!! Негодница, ты меня на всю империю опозорила! Жена графа может видеть, кто каким даром обладает! Она сразу тебя уличила! Ты хоть представляешь, что за скандал учинила?! Оставила без штанов собственного жениха! На балу! При стольких свидетелях! Еще и разыграла слезливую сцену, будто сама стала жертвой его непотребства!

Меня буквально сметало ураганом отцовского гнева, и я даже отступила на шаг ко входной двери, серьезно раздумывая, не спрятаться ли за ней, как за щитом. Но я замерзла, и в коридоре было холодно, а в гостиной уютно потрескивал камин. Да и деваться все равно некуда.

— Папа, ну что мне было делать?! — пошла я в наступление. — Ты вообще видел, какой у него живот? Он за ним своих ног-то разглядеть не может! Я думала, он меня затопчет или протаранит своим пузом. Я тебе столько намеков делала, пока мы танцевали, а ты и в ус не дул! Пришлось спасаться самой!

— Ах, ты спасалась! — яростно бросил батюшка. — Ты опозорила отца, который печется о твоем будущем, опозорила всю семью! Да ты хоть знаешь, чего мне стоило убедить императора отпустить меня в поездку сюда, когда я постоянно нужен при дворе?! И с какими новостями я должен к нему вернуться?!

— Ну папа! — Я топнула ногой. — Я же говорила тебе, что ни за что не выйду замуж! Все кончено! Сегодня был последний удачный день, и он вот-вот подойдет к концу! — Я указала на часы на стене с ажурными стрелками, которые почти подпирали цифру двенадцать.