Книга Объявляю тебе войну, страница 43 – Виолетта Иванова

— Вы ко мне? — голос был такой же холодный, как взгляд.

— Да, я хотел бы…, — снова голос отказал служить ему. С усилием Филипп сглотнул горькую слюну, — я хотел бы поговорить.

Дарья положила на стол перо, сложила руки, внимательно глядя на Филиппа. «Она даже не предложила пройти и сесть», — отметил для себя мужчина. Он не знал, как ему вести себя, не ожидал увидеть здесь и сейчас Дарью, поэтому весь его настрой поговорить с хозяином завода куда-то пропал. Осталось только жгучее желание броситься в ноги к Дарье и умолять о прощении.

— Дарья, ты получила мое письмо? Ты отказалась со мной встречаться, поэтому я написал тебе. Я очень жалею, что так все вышло. Я хотел тебе во всем признаться, когда понял, что не хочу во всем этом участвовать.

Она молчала и смотрела своим холодным тяжелым взглядом.

— Я помню, как ты сказала, что больше не будешь говорить со мной. Но прошу, умоляю, давай поговорим.

Она усмехнулась, покачала головой, словно мать, огорченная проступком своего сына.

— Дарья, Дашенька, я ведь и правда люблю тебя, полюбил с первой нашей встречи. Прости меня. Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты простила меня. Каждый день без тебя я не жил, я убивал сам себя.

Она снова печально усмехнулась.

— Прошу, ответь мне. Ты отомстила мне, уничтожила. У меня ничего не осталось, кроме любви к тебе. Ради нее я готов на все, прошу, прости.

— Говоришь, что полюбил меня с первой встречи? А скажи мне, ты уже знал, что будешь мне мстить за то, что я не заслужила? Ты любил меня так, что не нашел в себе мужества признаться в готовящейся подлости? Ты любил меня так, что вместе с Ильей, Лизой с увлечением обсуждали, как растопчите остатки моего имени?

— Я не обсуждал, — он попытался оправдаться, но понял, что это звучит слишком наивно.

— Нет, ты обсуждал, ты участвовал во всем этом. Скажи, разве ты не мог спросить у меня все то, в чем меня так обвиняли все те, кто клеветал на меня? Разве я дала тебе понять, что я такая гадина и ем детей на завтраки? Ведь так обо мне говорят в городе?

— Прости.

— Знаешь, Филипп, я действительно влюбилась в тебя. Влюбилась впервые в жизни, думала, что нашла свое счастье. Я улыбалась впервые после того, как после людской подлости похоронила своих родителей. Я впервые за девять лет почувствовала себя живой и думала, что нужна тебе. А ты, — она криво усмехнулась, — а ты любил меня и мечтал отомстить. Только вот за что? Что я сделала тебе? Тебе лично? За что ты обошелся со мной так жестоко?

— Прости, — голос Филиппа звучал так тихо, что Даша с трудом услышала его.

— Нет, Филипп, я объявила тебе войну, и я доведу ее до конца.

— Ты и так забрала у меня все, что было.

— Нет, Филипп. У тебя осталось еще имя. И я растопчу его, как ты хотел это сделать со мной. Я хочу, чтобы ты прочувствовал все то, что я чувствовала, когда тебя обвиняют в том, что ты никогда не делал. Молодая наивная девчонка, которая верила во что-то светлое и ее унизили при всех только потому, что она отказалась танцевать с пьяным ублюдком? Убили ее отца только потому, что он хотел защитить ее честь? И люди, которые отправили ее душу в ад, решили, что этого недостаточно, когда я просто ответила им также, как они поступили со мной. Но только я не говорила неправду. Я просто открывала глаза людей на этих тварей. Я ни слова не соврала в своих письмах, которые получали от меня те, кто не должен был пострадать от них. Каждую информацию я тщательно проверяла, чтобы никого не оговорить. Не кажется ли тебе, что на правду не следует обижаться? Только вот как ты оказался замешанным во всем этом? Только потому, что Илья твой родственник? Неужели у тебя была такая крепкая вера в него, в его лживые слова, а не в то, что видишь своими глазами?