Книга Дайв, страница 59 – Александр Науменко

На катере их ждали. Олег стоял у борта, опираясь на леер, и смотрел на воду. Он не спускался. Его дело заключалось в другом. Четыре дня назад он показал точку входа, подтвердил координаты, описал рельеф, коридоры, зал, расположение щели. Этого хватило. Военные не хотели, чтобы гражданский находился на глубине во время операции. Мужчина не спорил. Он и сам не рвался обратно в бункер. Воспоминаний о том погружении хватало, чтобы просыпаться среди ночи.

Катер покачивался на полуденной волне. Тяжёлый РИБ военного класса, серый, с просторной палубой и двумя четырёхтактными подвесниками, стоял в полусотне метров от скалы. На борту находились ещё двое водолазов смены, офицер в полевой форме, двое матросов и врач с кислородным комплектом. Чуть поодаль, на соседнем катере, дежурила вторая группа, готовая спуститься по первому сигналу. Операция проводилась быстро и тихо, без лишних глаз. Инцидент с яхтой и моделями сделал своё дело, и теперь военные хотели запечатать бункер раньше, чем туда полезут любопытные.

Головы водолазов показались над поверхностью одна за другой. Четыре фигуры в чёрном неопрене. Матросы спустили трап. Первым на борт поднялся Палыч, за ним Седой, за ними группа прикрытия. Они снимали ласты, отстёгивали компенсаторы, передавали оружие. Движения были чёткими, без суеты. Олег смотрел на них и думал о том, что эти люди спускаются в подобные места регулярно и не задают вопросов. Им приказали, они сделали.

— Чисто, — доложил Палыч офицеру. — Заплата поставлена, проверка проведена. Движения не зафиксировано.

— Ушли на глубину? — спросил офицер.

— Похоже на то. Гидроакустика молчит. Либо ушли, либо затаились.

— Либо ждут.

Палыч не ответил. Он стянул капюшон, провёл ладонью по коротко стриженным волосам и посмотрел на Олега.

— Больше они не выберутся.

Олег кивнул.

— Надеюсь на это.

Катер дал ход и медленно пошёл к берегу. Олег стоял у борта и смотрел на Чёрное море. Ровное, спокойное, бирюзовое в полуденном свете. Никаких следов недавнего кошмара. Море умеет хранить секреты. Оно поглотило и немецкие бункеры, и мурен, и кровь, и тела моделей с яхты. И теперь лежало под солнцем такое же безмятежное, как в любой другой июльский день.

На берегу, у скального уступа, откуда четверо суток назад они с Аней шагнули в воду, стояли люди. Несколько военных, пара штатских, аппаратура на треногах. Серёга Волков курил в стороне, высокий, сутулый, в неизменной бейсболке, и смотрел на приближающийся катер. Олег сошёл на песок и направился к нему.

— Всё? — спросил товарищ.

— Всё. Заделали.

— Совсем?

— Полметра бетона. Если не приплывут с отбойным молотком, простоит ещё лет восемьдесят.

Серёга затянулся и выдохнул дым в сторону моря.

— А если приплывут?

Олег не ответил. Он смотрел на воду, на скалы, на можжевеловые заросли, карабкающиеся по склону. Солнце жарило макушку. Пахло морем и смолой. Где-то далеко, на пляже, играла музыка, самая обычная курортная мелодия, долетавшая сюда обрывками. Правда, купание пока по-прежнему было запрещено.

— Ты в больницу? — спросил приятель.

— Да.

— Передавай Ане привет.

— Передам.

Он открыл дверь «Лэнд Крузера» и сел за руль, ощущая себя в пустыни от того, что салон нагрелся на солнце.

В ялтинской больнице его ждала жена. Двое суток назад хирург вновь вскрыл ей рану и вычистил некротические ткани, дважды, потому что после первого раза воспаление не ушло. В зубах мурены оказалась микрофлора, незнакомая человеческому иммунитету. Восемьдесят лет в замкнутой экосистеме, среди гниющих останков и химикатов, породили бактерии, которых нет ни в одном справочнике. Ане кололи антибиотики широкого спектра, противогрибковые, противовирусные. Врачи перестраховывались, потому что не понимали, с чем имеют дело. На четвёртый день температура спала. Хирург сказал, что воспаления больше нет. Шрам останется заметный, но ходить она сможет.