Книга Дайв, страница 54 – Александр Науменко

— Тише, — попытался успокоить он. — Тише, Кира. Мы живы. Мы живы.

Она посмотрела на него. Его лицо было серым от копоти, брови опалены, на лбу пузырился свежий ожог. Глаза. Его глаза, обычно внимательные и спокойные, были глазами человека, который заглянул за край и каким-то чудом удержался.

— Соня? — прошептала Кира.

Павел не ответил. Его молчание было ответом.

Пламя держалось около минуты. Солярка выгорела, и огонь начал гаснуть, оставляя после себя чёрное, дымящееся пятно и обугленные останки кальмаров, плавающие на поверхности. Ветер постепенно стихал, но волны ещё били о борт. Тишина наступила не сразу. Сначала стих гул, потом шипение, потом треск остывающих досок. И наконец стало слышно, как море лижет корпус яхты.

Крылов стоял у леера, тяжело дыша. Его лицо стало красным, покрытым волдырями. Кожа на лбу и щеках вздулась, брови опалились, ресницы скрутились. Руки дрожали, но он стоял. И смотрел на берег, откуда уже спешил спасательный катер.

Капитан почувствовал, как подкашиваются ноги, и ухватился за леер. Металл поручня обжёг ладони, нагретый пламенем, и он отдёрнул руки. Перехватил ниже, там, где прохладнее. Стоял и дышал. Глотал воздух, пропитанный дымом и вонью горелых кальмаров, и каждый вдох царапал горло, словно он глотал наждачную бумагу.

Он посмотрел на свои руки. Ладони были красными, покрытыми мелкими волдырями от раскалённого леера. На тыльной стороне правой кисти кожа лопнула, и из трещины сочилась сукровица. Крылов сжал кулак и разжал. Сжал и разжал. Руки работали. Болели, горели, но работали. Этого достаточно.

Он обернулся и пересчитал живых. Кира на палубе, в сознании, стонет. Яна рядом, без сознания, дышит. Даша у рубки, цела, но в шоке. Эвелина Борисовна в углу, лежит на боку, тоже цела, тоже в шоке. Павел между ранеными, грязный, обожжённый, но на ногах. Шестеро из восьми. Двое в воде. Маша и Соня. Девятнадцать и двадцать два года. Два имени, которые он будет помнить до конца жизни, хотя не знал их фамилий и впервые увидел сегодня утром.

Их заметили. Столб пламени и чёрного дыма видели все, кто был на пляже. Спасатели спустили моторную лодку, и теперь она неслась к яхте, вспарывая волны. Две минуты, и она подошла к борту. Старший спасатель, мужчина лет сорока, первым поднялся на палубу. Он оглядел то, что осталось.

Две девушки без сознания. Одна без руки, культя перетянута окровавленным платком. Вторая с размозжённой ступнёй, из которой до сих пор сочится кровь. Ещё одна девушка, скорчившаяся у рубки, с пустым, ничего не выражающим лицом. Женщина в истерике, которая кричит что-то бессвязное о «белых змеях» и «кошечках». Фотограф с серым лицом, стоящий на коленях между ранеными. Капитан с обожжённым лицом, который говорит спокойно и чётко. И куча кальмаров, дохлых и нет.

— Сколько человек на борту? — спросил спасатель.

— Было восемь, — ответил Крылов. — Две в воде.

— Давно?

— Первая, минут пятнадцать. Вторая, пять.

Спасатель кивнул и начал отдавать команды. Яну и Киру перегрузили на катер, уложили на носилки. Дашу укутали в одеяло и помогли спуститься. Эвелину Борисовну, которая не могла идти сама, повели под руки. Павел спустился после женщин. Он ступил на палубу катера и сразу сел, потому что ноги не держали. Капитан покинул яхту только после того, как убедился, что все на борту.