Книга Опрокинутый в жизнь, страница 79 – Алексей Небоходов

Маша поднялась медленно и плавно, без рывков. Одним движением натянула бельё и поправила юбку, не отрывая глаз от незнакомца. Сделала шаг назад, потом ещё один. Фигура по-прежнему не двигалась — только казалось, что голова чуть повернулась ей вслед.

Маша сделала ещё шаг, теперь уже в сторону, пытаясь обойти незнакомца по широкой дуге. Нужно вернуться к друзьям, к огню, к безопасности

Вдруг силуэт поднял руку и помахал — медленно, дружелюбно, как машут хорошо знакомым. Этот простой, обыденный жест здесь, в темноте, казался настолько противоестественным, что у Маши по спине прошёл озноб.

Она наконец обрела голос и крикнула:

— Кто там?!

Её голос, надломленный страхом, прозвучал в ночной тишине неожиданно громко. Эхо отразилось от деревьев и вернулось искажённым, неузнаваемым. Взгляд Маши метнулся назад, ища путь отступления, но когда она снова посмотрела туда, где только что стоял незнакомец, там никого не было. Фигура исчезла так же бесшумно, как и появилась, растворившись среди теней и деревьев.

Лес вокруг снова стал просто лесом — тёмным, но не угрожающим. Обычные ночные звуки постепенно вернулись: шелест хвои над головой, потрескивание веток под порывами ветра, слабый шум моря со стороны дюн. Но внутри остался холод — ощущение, что за ней наблюдали, изучали, выбирали.

Дрожащими руками Маша одёрнула юбку и бросилась бежать к костру, к друзьям, к свету. Ноги путались в высокой траве и корнях, она несколько раз едва не упала, но страх гнал её вперёд — прочь от тьмы, прочь от места, где она чувствовала себя не человеком, а добычей.

Мяч коснулся разогретого асфальта в сантиметре от линии и оставил едва заметное серое пятно. Маша взглянула на отметину коротко, без торжества — так смотрят на хорошо выполненную работу, проверяя результат. Солнце, уже начавшее клониться к западу, било в глаза, и фигура соперницы на другой стороне сетки превращалась в размытый силуэт с тёмным ободком по краю. Пот стекал по спине, футболка прилипла к телу между лопаток, но дыхание держалось ровным — за час игры она не сбилась ни разу.

— Сорок — ноль, — сказала Маша и перехватила ракетку. — Матчбол.

Соперница, Галина с местной туристической базы, кивнула и вытерла лицо краем футболки. Движения у неё уже плыли. Третий сет подряд любителя против профессионала, пусть и бывшего, — к такой арифметике прибавить было нечего.

Маша отошла к задней линии, подбросила мяч и ударила — расчётливо, под левую руку. Галина метнулась влево, опоздала на полшага. Мяч ушёл в угол площадки и отскочил к сетке ограждения, стукнулся о проволоку и замер в пыли.

— Игра, — сказала Маша и опустила ракетку. — Спасибо за матч.

Она пересекла корт, чтобы пожать руку Галине. Ладони у обеих были мозолистые: у Галины — от канатов в туристическом лагере, у Маши — от ракетки. Пожатие получилось крепкое, короткое, без лишнего.

— Ты — как машина! — выдохнула Галина и вытерла лоб тыльной стороной запястья. — Даже не запыхалась.

Маша пожала плечами.

— Просто практика. Десять лет на корте, каждый день — пробежка, хоть дождь, хоть снег.

— Чуть не забыла! — Галина глянула на часы и ахнула. — Мне на смену пора. И домой ещё забежать, переодеться.

— Иди, — кивнула Маша. — Мячи соберу, корт закрою.