Книга Опрокинутый в жизнь, страница 3 – Алексей Небоходов

— Добрый вечер, Зина.

Он стоял, прислонившись к фонарному столбу, в светлой рубашке и тёмных брюках. Руки в карманах, улыбка располагающая. За это время он стал почти своим.

— Добрый вечер, — Зина растерялась. — Ты же только что в аптеке был. Минут десять назад.

— Был, — он развёл руками с лёгкой улыбкой. — Зашёл анальгин купить, голова с утра болит. Увидел тебя за прилавком, ты с этим парнишкой разговаривала, не стал отвлекать. А потом подумал: поздно уже, темнеет, чего тебе одной идти? Решил подождать.

Такая забота — непривычная роскошь. В тридцать пять лет Зина привыкла всё делать сама: ухаживать за больной матерью, работать, чтобы хватало на жизнь и на лекарства, решать бесконечные бытовые проблемы старой квартиры. Его внимание казалось глотком свежего воздуха, хотя слегка настораживало.

— Спасибо, но я справлюсь. Здесь недалеко.

— Тогда просто позволь проводить. В твоём районе освещение… — он поморщился, — оставляет желать лучшего.

Зина помедлила. Он был прав. Северный район города после девяти вечера погружался в полутьму. Фонари там работали по настроению.

— Ладно, — наконец согласилась она. — Если тебе не сложно.

— Мне приятно, — он улыбнулся шире, и в уголках глаз собрались мелкие морщинки. Это успокоило Зину: она верила, что часто улыбающиеся люди не могут быть плохими.

Они пошли по улице Ленина — центральной артерии Сегадайска, связывающей старый город с новыми районами. Витрины немногочисленных магазинов ещё горели, над магазинами светились окна квартир невысоких двухэтажек.

— Как мама? — спросил он, ловко подхватив Зину под локоть, когда та слегка споткнулась о выступающую плитку. — Лучше?

— Немного. Врач говорит, динамика положительная. Она уже может сидеть сама почти час, и речь становится разборчивее.

— Это замечательно. Знаешь, моя бабушка тоже перенесла инсульт, когда мне было пятнадцать. Доктора говорили, что она никогда не сможет ходить, но через год мы гуляли с ней в парке.

— Правда? — Зина посмотрела на него с надеждой. — Расскажи, что помогло?

Они шли дальше, и он рассказывал про реабилитацию бабушки: упражнения, массаж, народные средства. Зина впитывала каждое слово, мысленно делая заметки. Лишь краем сознания она поняла, что они уже миновали центральную площадь и углубились в жилые кварталы, где фонари стояли реже, а свет из окон едва просачивался сквозь плотные шторы.

— А эту настойку готовят на спирту или можно на водке? — уточнила Зина, когда они подошли к последнему ярко освещённому зданию на их пути — магазину «Волна».

— На водке даже лучше, — он посмотрел на часы. — Кстати, если хочешь, можем зайти купить. Помогу приготовить.

Предложение было заманчивым, но Зина покачала головой:

— Спасибо, но мама ждёт. Я обещала вернуться к девяти, чтобы дать ей таблетки.

— Конечно, — он не стал настаивать, и это тоже понравилось ей. Всегда уважал её решения, никогда не давил. — Тогда пойдём быстрее.

После «Волны» улица Ленина плавно перетекала в узкий переулок, который местные называли Рыбацким — память о временах, когда здесь жили семьи рыбаков. Через него можно было выйти к Морской, где в типовой пятиэтажке на четвёртом этаже жила Зина с матерью. Знакомый маршрут, который она проделывала почти каждый день.

Но, вместо того чтобы свернуть в Рыбацкий, он легко направил её к узкой тропинке между гаражами.