Книга Игра в мафию, страница 52 – Ким Харим

— В современном мире на каждом углу камеры или регистраторы. Как можно не поймать преступника?

— Злодей просчитал слепые зоны. А где попал на записи, там невозможно определить личность.

«Преступник изначально был таким. Типаж, который все заранее как следует изучает. Он использовал структуру местности. Поэтому можно предположить, что, когда он планирует убийство, его основным объектом планирования становится именно «местность», а не «человек». А теперь он совершил преступление, в котором «человек» оказался на центральной позиции. Какова причина? Почему он изменил себе? Стоп, а может, просто изначально именно человек и был его главным объектом?» – Сжав зубы, Кичжун прокручивал про себя эти мысли.

— Итак, прошу каждого по очереди сообщить свое алиби на указанные дни. Начнем с проживающего в комнате номер один.

Место проведения эксперимента оплела напряженная атмосфера, иная, чем царила до сих пор.

— Да что же вечно я первая! – возмутилась Минчжу. И поделать ничего при этом не могла. Пригладив длинные волосы, она начала давать показания: – То есть можно просто рассказать, что я делала в течение двух недель до начала второго этапа эксперимента? Так. Ну, я практически все время провела дома… Четверг, 11 августа? В тот день как назло шел дождь, а у меня было много встреч, а как дождь перестал, где-то часов с трех, я уже сидела дома. 17 августа вообще целый день просто дома отдыхала.

На самом деле она ходила не совсем на встречи, а на собеседования, но ей хотелось, насколько возможно, не раскрывать личную информацию. Ведь ее слушал убийца.

— А есть кому подтвердить, что вы отдыхали дома? – спросил Кичжун.

— Некому. Я была одна.

— То есть в тот день вы могли совершить преступление? – спросил Сухо, прищуриваясь.

— О чем вы говорите? Говорю же, я отдыхала!

— А кто это докажет? Сами говорите, что доказать не можете.

— А что поделать, если я была одна!

— Может, по расчетам карточкой можно как-то проверить? Полиция же такое может. – Когда Сухо вставил свое словечко, Кичжун сделал жест руками. Это был призыв не вмешиваться, а вовсе не просьба говорить правду.

— Вы работали в торговой фирме, верно?

— Да.

— И сейчас вы ищете работу?

— Да.

Необходимость признаться в своих денежных затруднениях затронула чувство собственного достоинства Минчжу, и она прикусила губу. Но это, по всей видимости, не интересовало Кичжуна.

— Теперь послушаем других. В показаниях госпожи Ким Минчжу нет расхождений с тем, что установлено следствием.

— У вас нет материалов следствия, откуда же вы знаете? – скрестив руки на груди, спросил Чонсоп с присущей ему циничной интонацией.

— Все это есть у меня в голове. Следующий. Второй номер. Сначала представьтесь.

Сиён с испуганным лицом осторожно подняла руку. Она почувствовала себя неловко, когда все взгляды сосредоточились на ней.

— Хан Сиён.

— Сообщите, пожалуйста, свое алиби на 11 и 17 августа.

Сиён моргала своими круглыми глазками на детском личике, которое делало ее моложе своих лет. Растерянное такое личико.

Какое-то время она молчала и лишь разминала руки. И когда терпение окружающих уже достигло предела, раздался ее тонкий голосок:

— А вот… Оба погибших – это женщины?

— А почему вы спрашивате?

— Просто если хотя бы один из погибших был мужчиной, то вряд ли преступник – женщина. И физически она слабее. Как бы она совершила преступление, да еще и не оставив никаких следов? Нельзя ли спрашивать алиби только у мужчин?