Книга Дневник Берии, страница 133 – Алан Эмлин Уильямс

— Чего Москва от меня ожидала? – сказал он. – Заказать из Лондона в Бон частный самолет?

— Пожалуйста, не шутите.

В русском Роллана слышался четкий элегантный ленинградский акцент; от швейцарского немецкого не осталось и следа.

— Москва ожидает положительных результатов, – продолжил он, устраиваясь в другом яйце, обтянутом кожей. – Ваши расследования в Лондоне и Мюнхене были полезны, но не дали окончательных результатов. Подозреваемые все еще находятся на свободе.

Он протянул Саше три фотографии: на первой, напоминавшей студийный портрет, – задумчивый молодой человек; на второй – лицо темноволосой девушки анфас, на третьей – размытое изображение мужчины с растрепанными волосами и грубыми чертами лица.

— Томас Мэллори, мисс Татана Шумара – ее тогдашняя фамилия – и Борис Дробнов, – сказал Роллан. – Последние две фотографии – из наших личных дел. Они не очень свежие, в особенности Дробнова, но вполне адекватные. Фото англичанина взято с обложки его последнего романа. – Он сделал паузу, чтобы закурить тонкую черную сигару. – Димитров, сами вы до этого не додумались.

Саша вдруг почувствовал усталость и подавленность. Он был не готов к такого рода играм: слишком возбудим, слишком беспокоен; ему не хватало терпения и настойчивости, необходимых хорошему агенту, – внимания к каждому факту, каждой детали, пока не будет сделан окончательный вывод без воображения, без вдохновения или полетов фантазии, лишь с помощью хорошо отлаженного механизма хладнокровного ума.

Именно такой склад ума был у Ива Роллана – важной персоны в Комитете – главы Швейцарского бюро, контролировавшего централизованную советскую сеть шпионажа и контршпионажа в Западной Европе, а для швейцарских властей – успешного торговца картинами и антиквариатом. Тот факт, что Сашу вызвали к нему на личную встречу, мог означать только одно: решение принято и вот-вот начнутся оперативные мероприятия.

— Пока вы разъезжали по Англии и Франции, – продолжил старик, – мы провели расследования в Венгерской Народной Республике. Мы считаем маловероятным, что присутствие в Будапеште в прошлом месяце англичанина Мэллори и вашего лондонского журналиста-алкоголика было случайностью. – Он стряхнул пепел сигары в зеленую ониксовую чашу. – Журналист сообщил вам, что Мэллори контактировал с неким венгром. Наши агенты в Будапеште провели расследование и задержали этого венгра для допроса. Проблемный тип, отсидевший два срока в тюрьме, второй раз за участие в контрреволюции. Прошлой осенью ему удалось, благодаря связям в армии, получить визу в Советский Союз, где он посетил некоего крайне нежелательного человека.

Он добавил имя известного писателя-диссидента, которого Саша читал в самиздате.

— Мы не считаем, – продолжил Роллан, – что этому венгру удалось вывезти какие-либо незаконные материалы во время этого визита, но его характер и прошлое дают основания предположить, что он согласился составить документ, который, как утверждают американские издатели, находится в их распоряжении.

— Что он на это ответил? – спросил Саша.

Роллан бросил окурок сигары в ониксовую чашу, откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы и уставился в потолок.

— Он, конечно, все отрицает. Он также утверждает, что у него есть влиятельные друзья из числа военных в Москве, что может быть правдой. К сожалению, мы не смогли провести расследование самостоятельно, без присутствия венгерских властей.