Книга Художник, страница 66 – Джек Тодд

Скотт лишь нервно посмеивается в ответ. Конечно же, он не ждал согласия, он надеялся, что его до последнего будут держать на плаву: точно так же, как и несколько раз до этого. Взъерошенный, поддавшийся зависимости, он выглядит в какой-то мере счастливым. Жалкое зрелище.

Скотт Мэлоун получил от меня именно то, чего ему хотелось больше всего, и теперь не знает, что с этим делать. Свобода ему чужда, даже искусственная.

— Вы правы. – Он вскакивает с кресла и на мгновение замирает, будто не может решить, стоит ему делать что-то еще или нет. Жмурится, качает головой и шагает в сторону двери. – Думаю, я справлюсь.

— Вы справитесь. Обязательно.

У Мэлоуна попросту нет выбора.

Скотт был последним пациентом на сегодня, и теперь, когда наша маленькая игра подошла к концу, я собираюсь наконец вернуться домой. Поправляю закрепленный несколькими зажимами галстук, надеваю перчатки и набрасываю на плечи легкий темно-бордовый плащ, оставляя отвратительный белый халат висеть на вешалке в кабинете.

Белый цвет – вовсе и не цвет на самом деле – мне не по душе. Белыми могут быть лишь перчатки.

— Доктор Роудс! – Я слышу знакомый голос уже в фойе, когда выхожу из лифта. – Вы-то мне и нужны. У меня тут пациент по вашему профилю, может, уделите пару минут? Уверен, после знакомства отмахнуться от сеансов будет уже не так просто. А, миссис Гласс?

Рядом с моим коллегой стоит взрослая женщина: карие глаза скрыты за русыми волосами, но я их все-таки вижу. Бледные, подернутые легкой пеленой усталости, они едва ли могут похвастаться блеском. Потухли они уже давно, быть может, десяток лет назад, а может, в день ее рождения. Многие люди рождаются пустыми.

А вот у стоящей неподалеку девочки глаза горят огнем. О, так я ведь ее знаю: видел однажды на другом конце города – наткнулся посреди многолюдной улицы, где она сверкала, словно солнце в ясный летний день. Девчонка пока еще живая, но искры в ее глазах напоминают сияющие на небесах звезды, кажутся пылающими во тьме ночи кострами. Она всего лишь ребенок, но на ее руках следы от иголок – поднимаются от запястья выше, скрываются под рукавами светлой блузки. Мы не знакомы лично, но однажды она назвала меня по имени.

Хочется узнать, что она такое. Почувствовать. Показать ей нечто по-настоящему прекрасное.

— Здравствуйте, – с долей удивления говорит девочка. – Почему вы все время в перчатках?

— Аманда, не нужно приставать к незнакомым людям, тебе же не пять лет. – Женщина кладет руку девочке на плечо и жестом велит отойти. Поджимает губы. – Простите ее, пожалуйста, она не всегда способна держать себя в руках, но мы над этим работаем. Доктор Салливан говорил, что вы консультант по ментальному здоровью.

— Да. – Я медленно перевожу взгляд на миссис Гласс и киваю. Догадываюсь, что передо мной мать и дочь, и проблемы, скорее всего, именно у дочери, а мать оказалась в медицинском центре постольку-поскольку. Мой коллега Салливан – детский психотерапевт. Как же сложно оказывается сдержать довольную улыбку. – Вам нужны консультации, миссис Гласс?

— Возможно. – Ее ответы уклончивы, она отводит взгляд. – У меня бывают проблемы с алкоголем, но достаточно редко. Доктор Салливан утверждает, будто их стоит купировать, чтобы…

— Чтобы снизить всякое негативное влияние на вашу дочь, – лучезарно и до жути наигранно улыбается Салливан. Пытается потрепать девочку по имени Аманда по волосам, но та уклоняется и прячется за спиной матери. – Ей нужен покой и здоровая атмосфера в доме, иначе проблема лишь усугубится.