Книга Художник, страница 64 – Джек Тодд

Так уж вышло, что я психотерапевт, консультант по ментальному здоровью, и в этом медицинском центре работаю уже год. Среди моих пациентов десятки людей, одержимых зависимостями: подобно спичке, они выгорают при жизни или медленно тлеют до самой смерти, добровольно утопают в своих аддикциях или изо всех сил хватаются за последнюю протянутую жизнью соломинку. Я видел самых разных людей, но в них так мало красок.

Как и я, они тянутся к яркости этого мира, стремятся к прекрасному, но путь выбирают иной. Уверен, нет никакого смысла топить себя в красках искусственных – созданных алкоголем, наркотиками и десятками других психотропных стимуляторов, – потому что они не передают настоящих эмоций. Могут подчеркнуть яркость человеческого взгляда, придать ему необходимую форму на один или несколько часов, стать сиюминутным развлечением или разрушить человека до самого основания, но передать настоящую красоту – не могут и не смогут никогда.

Честно говоря, я тоже пользуюсь некоторыми препаратами. Например, тяжелыми транквилизаторами, с помощью которых заставляю холсты надолго застывать в нужной позе. Тщательно выверенные дозы, идеальная смесь нескольких лекарств – они никогда не портят их глаз.

Глаза же моих пациентов зачастую испорчены окончательно.

— Я никогда не хотел даже пробовать, – говорит пациент почти шепотом, но в тишине кабинета его шепот звучит поразительно громко. Эхом отскакивает от светлых стен, от поверхности массивного деревянного стола, легко долетает от одного мягкого кресла до другого. – Это все… Знаете, я не понимаю, как так получилось. Будто раз, и я уже ширнулся, как дернуло. А потом и не остановиться. Столько всего потерял… И ради чего?..

Скотт Мэлоун – наркоман с многолетним стажем, несколько раз был в завязке, но каждый раз возвращался к пагубным привычкам. Человек, неспособный себя контролировать, склонный сваливать на других вину за свои поступки и находить оправдания. В прошлом месяце он наконец-то дал жене развод и остался один: она забрала с собой детей.

Зацепиться в этой истории не за что. В глазах Скотта много лет ничего не отражается – зияющая пустота, готовая поглотить собой все, что еще осталось у него внутри. Утонула ли под гнетом наркотиков душа? Казалась ли она красивой хоть когда-то? Я делаю пометки в блокноте. Нет. По-настоящему красивые глаза потухнуть не могут.

— Наверняка было что-то, что подтолкнуло вас к этому решению, мистер Мэлоун. – Когда я заглядываю в глаза Скотта, он мелко вздрагивает. Мне прекрасно известно, как выглядят мои собственные глаза: я вижу их в зеркале каждый день и понимаю, что таким пустым людям, как Скотт, выдержать мой взгляд сложно. Они видят в нем то, чего лишены сами. Их душит свобода. Сила. Им хочется контроля. – Попытайтесь вспомнить. Мы ведь оба знаем, что ничего не происходит просто так. Может быть, вам все-таки хотелось попробовать?

Хотелось. Я знаю, понимаю и вижу это. Едва заметно улыбаюсь и вновь вынуждаю мистера Мэлоуна вздрогнуть: придется признаться, хочется ему того или нет. Без признания не покинуть мой кабинет, не выбраться из расставленной ловушки.

Глаза Скотта испорчены окончательно, пусты и неинтересны. Его разум – прямая линия без единой загадки, копаться в нем – то же, что добровольно разглядывать детскую мазню, которую некоторые по ошибке зовут искусством. Но этот сеанс – мой личный сорт развлечений на вечер. И я заставлю Скотта балансировать на краю пропасти, позволю ему упасть и в последний момент зацепиться пальцами за самый край. Ему придется зависнуть между всепоглощающим чувством вины и надеждой на лучшее.