Книга Художник, страница 44 – Джек Тодд

Я пытаюсь сосредоточиться, однако у меня не выходит: монстр притягивает меня обратно к себе, сжимает пальцами плечи.

— Представления бывают разными. – Я стою к нему спиной и не вижу выражения лица, но знаю, что он ухмыляется, сверкая горящими глазами, когда шепчет эти слова: – И ты должна научиться наслаждаться всеми.

Выпускной – тоже своего рода представление.

06/2015

Watch me get it get it wrong at the top of my lungs

While you front for every one, while you tip toe for fun

I can scream until your ears bleed, you’re never gonna hear me

You hear what you want, but you never wanted me

Icon for Hire – Watch Me

Тем же вечером мы с отцом сидим на просторной кухне, мрачно поглядывая друг на друга. Висящие над столом часы противно тикают, рассекая висящую в комнате почти осязаемую тишину. Я жду, когда что-то произойдет: отец наконец взорвется криком и выпустит наружу ту злость, которая плещется в его серых глазах, лопнет с оглушительным звоном какой-нибудь из бокалов в шкафу или где-то за окном прогремит такой же взрыв, за каким мы наблюдали во время выпускного.

Но ничего не происходит.

— Аманда, я жду объяснений. – В голосе отца не слышно злости, звучит он скорее разочарованно. Да и вздыхает с явной досадой.

И я вздыхаю вслед за ним. Будет куда легче, если он все-таки научится демонстрировать эмоции: быть может, тогда я все-таки его пойму. С раннего детства он кажется мне безразличной, увлеченной одной лишь работой машиной. А я – в этом сомневаться не приходится – представляюсь ему ходячей проблемой. Здоровенной такой, худшей во вселенной.

Сколько себя помню, отец был уверен, что единственная тяжесть в моей жизни – недостаточное количество визитов к психотерапевту. Я подавляю рвущуюся изнутри улыбку. Столько времени, денег и попыток заглушить ужасный голос внутри, столько стараний доктора Браун, которые раз за разом перечеркивал отец. Игнорируя меня, стигматизируя травмы и не обращая внимания на попытки с ним общаться, он сам из года в год толкал меня в объятия человека, которого мы оба так по-разному ненавидим.

Мне просто нужно было немного понимания. Он это осознает? Вряд ли.

— Каких? – Я устало подпираю голову рукой и поудобнее устраиваюсь на стуле. Достаю телефон и лениво перелистываю список любимых песен. Слушать музыку сейчас будет куда приятнее, чем отца.

— Кто это был? – спрашивает он, скрестив руки на груди, и смотрит так, словно я в чем-то виновата. О, ему лучше не знать в чем. – Откуда? Возрастная категория уж явно не твоя – не представляю, где вчерашняя старшеклассница может познакомиться со взрослым мужчиной. И почему, черт побери, он как две капли воды похож на Роудса?

Я гляжу на отца в ответ и не осознаю, как он может не понимать очевидных вещей. Конечно, я не жду, что отец вдруг догадается обо всем, что я натворила, – о том, куда исчезло просто невероятное количество денег с наследных счетов, или где я пропадаю ночами, а иногда и днями, или чем занимаюсь и почему у меня уже несколько месяцев как не такой потухший взгляд. Чтобы ответить на эти вопросы, он должен меня понять, а до понимания ему как до Луны. Но догадаться о чем-нибудь мог ведь. Ну хоть о чем-то!

Интересно, как бы сложилась моя жизнь, будь отец чуть более чутким? Наверняка рано или поздно я нашла бы того, кто был бы отвратительно похож на моего монстра и выплеснула бы на этого человека все ненормальные эмоции. Отец и не догадывается, насколько глубокий след оставил в моей душе Лоуренс Роудс. Тогда, в далекие четырнадцать, и потом, во время визитов в тюрьму. Он продолжает и по сей день.