Книга Художник, страница 40 – Джек Тодд

— Просто задумалась о другом, – улыбаюсь я и поправляю длинные рукава платья. Они прикрывают десятки синяков и ссадин, равно как и высокий воротник. – Знаете, доктор, впервые за последние годы у меня появилось нормальное хобби.

— И чем же ты заинтересовалась?

Ответная улыбка психотерапевта выглядит теплой, едва ли не материнской. Но такой снисходительной. Как же, черт возьми, бесит.

— Рисованием.

— Творчество – замечательный способ не только самовыразиться, но и избавиться от оставшихся у тебя переживаний. – Кажется, доктор Браун довольна результатом. Что ж, не буду разочаровывать ее и уточнять, что и как предпочитаю рисовать. – Думаю, ты и впрямь идешь на поправку. Как насчет контрольного сеанса через три месяца?

— Хорошо. – Я поднимаюсь на ноги, отряхиваю длинную юбку и киваю, прежде чем обернуться у самых дверей кабинета. – Увидимся через три месяца.

Никогда до этого я не носила платья, но доктору этот факт ни о чем не говорит, судя по всему. Она так легко отпускает меня, будто моя нездоровая эйфория – заслуга ее жалких попыток меня вылечить.

О нет, доктор Браун, все гораздо, гораздо хуже.

06/2015

Baby, gimme that kiss so deadly

When we’re underneath the cover of the night

Sink your teeth into my midnight heart, babe

Want your darkness, I don’t ever need the light

Pulsedriver – Kiss so Deadly

В большом зале, куда набились выпускники сразу двух старших школ, шумно и душно. Громкая музыка перебивает бесконечный гул разговоров, вспышки смеха и едва различимый в этой какофонии звон бокалов. За отблесками разноцветного освещения и прогуливающимися мимо ребятами я наблюдаю будто бы со стороны.

Сижу на одной из длинных скамеек, расставленных вдоль стены, и здесь, в тени, меня, должно быть, почти не видно. Я не могла не появиться на выпускном, потому что отец вложил слишком много денег в его организацию и снова напомнил мне, что я должна вести себя по-человечески и вливаться обратно в общество, раз уж доктор Браун сказала, будто мне стало лучше. Отец не заметил бы моего отсутствия, но я, как хорошая девочка, все-таки пришла. И сделала это правильно.

В черном платье в пол с длинным рукавом, высоким воротником и открытой спиной и собранными в простую, но изящную прическу волосами я выгляжу почти как леди. Каждый раз, глядя на себя в зеркало, я вижу накрашенные винного цвета помадой губы и слегка подведенные глаза. Там точно есть что-то еще, потому что в кресле визажиста пришлось сидеть добрую пару часов, но в тонкостях макияжа я разбираюсь так себе. Однако сегодня мне по душе собственное отражение.

— Ты это видел? – Я слышу голоса проходящих мимо парней.

— Сам в шоке. Даже на человека похожа!

К насмешкам я за прошедшие годы привыкла. Только вот в этом смеялись надо мной куда реже – смотрели волком, насмехались за спиной, но уже не спешили издеваться. После исчезновения Марка, а потом и Саманты пошли слухи, будто нелюдимая Аманда Гласс не иначе как ведьма, насылающая проклятия на обидчиков.

Из груди вырывается едва слышный смешок. Представляю, каково им будет, если они узнают правду.

Не узнают.

Я поправляю длинные полупрозрачные рукава платья. Никто не должен докопаться до правды и выяснить, что случилось с теми, кто надо мной издевался. Да и что случилось со мной и почему тихая и спокойная, всегда такая флегматичная и незаметная Аманда Гласс медленно превращается совсем в другого человека, тоже лучше не знать.