Книга Художник, страница 34 – Джек Тодд

Дыхание предательски тяжелеет, сбивается. Мне дорогого стоит заткнуться и не застонать. Он не должен слышать, как я реагирую. Мне вовсе не хочется доставлять ему удовольствие.

Хочется.

— Ты еще не готова.

— Да что тебе надо? Станцевать тебе в этом, что ли? – мрачно усмехаюсь я. И не думаю, что могла угадать.

— Позже, дорогая, – улыбается в ответ монстр. В его руках сверкает помада в блестящем серебристом флаконе. – В твоем состоянии ты едва ли способна научиться танцевать.

Его невозможно понять. Сначала он оттаскал меня за волосы, а теперь с осторожностью наносит ярко-красную помаду на мои искалеченные губы. Прикосновения контрастно мягкие, и я не позволяю себе даже дышать.

Жуткие глаза непозволительно близко, и это напоминает о совсем другом контрасте – я все еще помню, как причудливо сочетались между собой панический страх, жуткая боль и легкий неправильный поцелуй.

Я сама подаюсь вперед и целую его – неаккуратно, глубоко, едва не столкнувшись с ним зубами. Совсем не так, как во всплывающих в голове воспоминаниях. Запускаю пальцы в его волосы, пачкаю монстра в красной помаде и тяну на себя за лацкан пиджака.

Вот теперь поцелуй правильный.

— Так тебе все-таки нравится?

Он смеется надо мной, стирая помаду с лица, а у меня нет сил просто взглянуть на него. Я жалкая, так ведь? Но рано или поздно у меня получится – я прикончу этого ублюдка и никогда больше никого не трону.

Удивительно, но даже помада его не испортила. Не испортили четыре года в тюрьме, скверный характер и даже убийства – я же в курсе, что он убил человек десять, если не больше. И четыре года назад, стоя посреди канализационных стоков неподалеку отсюда, мрачный и с яркими синяками под глазами, он тоже выглядел как едва сошедший со сцены актер.

Я помню. А еще я начинаю кое-что понимать.

— Нет, – упрямо говорю я.

— Ложь. – Улыбка монстра становится гадкой. – Ты не можешь мне лгать, дорогая. Считай это правилом.

— Поглубже куда-нибудь свои правила засунь. – Вспомнив, что мое лицо тоже перепачкано помадой, я пытаюсь стереть ее ладонью. – Монстр.

— Только если ты хорошо попросишь.

Смысл сказанного улавливаю не сразу. Кажется, я краснею – чувствую, как горят щеки, но не знаю, не таблетки ли тому виной. Кривлюсь. Мне некуда бежать, некуда прятаться: он будет преследовать меня повсюду, словно хищник жертву. Загонит в темный угол и уничтожит.

А ведь это богом забытое мрачное место и есть тот самый угол. Я стою перед монстром в пышном черном платье, на тяжелых и неудобных каблуках, а по лицу размазана красная помада – и все потому, что он уже меня сюда загнал.

Выхода нет. И хотя бы к этому представлению я должна быть готова.

— Пожалуйста, – негромко произношу я, заглядывая ему в глаза. Он ждет правильного ответа. И тем страшнее, что я его знаю. – Заставь меня запомнить твои правила.

Монстр намного сильнее. Старше, ярче и опытнее. Рано или поздно он переломит меня окончательно, и я, кажется, не так и против.

На губах химический привкус помады. Или нет. Взгляд окончательно затуманивается, и я перестаю понимать, где заканчиваются границы реальности.

Пожалуйста.