Книга Имперский сыщик. Дело о тайном культе, страница 94 – Дмитрий Билик

Мих мог бы с тем поспорить, да не стал. Коли уж господин решил, так и будет. Витольд Львович верил в успех операции. Ко всему прочему Меркулов уговорил Николая Соломоновича поставить под окна не двух людей, а четырех, потому как путь для отступления у Черного оставался только один.

Орчук посчитал, что если и выпадет злоумышленник из окна, то там его угостят двумя десятками пуль. Хоть одна да сразит, каким бы ловким Черный ни оказался. Да что там, будь на нем даже этот… как его, бронежилет, — не уйдет, стервец.

На этот случай Николай Соломонович распорядился целиться не в тулово, которое могло быть защищено, а по ногам. Очень уж хотелось полицмейстеру взять преступника живым.

Мих поднялся до самой двери, глубоко и судорожно вздохнул, стараясь унять бешено стучащее сердце, и обернулся на Меркулова. Тот стоял аккурат в двух шагах от него. Господин кивнул, сжал в правой руке револьвер, а левой взялся за перила. Это чтобы оттолкнуться и рвануть внутрь, как только представится такая возможность. Трость-шпагу Витольд Львович оставил внизу: здесь она была ни к чему — не вывернешься, не размахнешься.

Проговорил орчук про себя «Отче наш», одними губами, без звука, да пнул ногой под самый замок. И посерьезнее вещи ломал — обычно, конечно, не нарочно, по случайности, но все же имел обширный опыт в подобных делах. Вот и теперь треснула дверь вместе с косяком, отлетела в сторону, повиснув на нижней петле. Мих сразу отступил, как и было оговорено. А далее все смешалось в нечто целое, единое.

Как только босая нога коснулась двери, орчук тут же почувствовал уже знакомое воодушевление. А когда в сторону шагнул, увидел полицмейстера и его глаза. Раньше Николай Соломонович Миху нравился, ныне же испугал. Очи у него стали стеклянные, отрешенные, как у покойника.

Орчук сразу все понял. Заметил он и еще кое-что. У крохотной печи с открытой решеткой сидела завернутая в плащ фигура, а рядом с ней лежала стопка листов. Судя по яркому пламени, бумаге была уготована скорейшая расправа.

Дернулся Черный от взгляда орка, как от удара. Поколебался чуть-чуть, замешкался, но все же бросил листы в огонь и рванул к окну. Однако секундного промедления хватило, чтобы в комнату ворвалась серая тень. Нагнала она Черного уже у самой стены, схватила и отшвырнула в сторону. И тут же замерла. Пока кувыркался Черный, пытаясь подняться на ноги, Мих распознал в тени своего господина. Тот, не будь дураком, уже загородил собой окно. Тут уже и сам полицмейстер вбежал, выставил пистолет и принялся стрелять.

Многое в своей жизни орчук видел, но подобной сноровки — никогда. А если бы кто сказал, что можно увернуться от пули, когда стреляются в упор… Обозвал бы Мих того брехуном и плюнул под ноги. Вот только не врали глаза орчука.

Едва уставился револьвер на Черного, тот рванул с места. Да так больше и не остановился ни разу. Сначала запрыгнул на спинку кровати, потом пробежал двумя ногами по стене и, уже приземляясь, кувыркнулся в воздухе близ Меркулова. Титулярный советник не растерялся — пнул противника в грудь, или, по крайней мере, метил именно туда. Черный извернулся, удар пришелся вскользь. Тут преступник схватился с Витольдом Львовичем. Вернее, о том Мих мог только предполагать, ибо так замельтешило в глазах, что стало тошно.